Рецензия на книгу

• 

  Marina-Marianna30 декабря 2015 г.

  Флэшмоб 2015: 15/15

  Этой книгой завершаю читательский год. Во флэшмобе мне посоветовали две праздничные книги - "Рождественскую песнь" Диккенса и эту. С Диккенса я год начала - Лесковым заканчиваю. Увы, не так радужно, как надеялась.

  Этот цикл всколыхнул во мне целую волну мыслей, связанных не столько с самими рассказами, сколько с рассуждениями о литературе в целом, а также о литературе для школьников. И мысли эти, к сожалению, довольно мрачные. Чем дальше живу, тем больше подтверждений нахожу тому, как много в этом мире проистекает от предубеждения, как много зависит от навязанной оценки и как мало люди пользуются разумом.

  Получилось длинно

  Что я знала о Лескове раньше? Совсем чуть-чуть. С детства помню, что бабушка и дедушка хвалили "Левшу" - не помню, за что, не уверена, кстати, что они действительно читали (дед-то наверняка читал, он очень много прочитал в своей жизни, а вот бабушка - не факт). Помню название: "Очарованный странник" - красивое, завораживающее (содержания книги не знаю). И ещё одно. В любимой с детства повести Лиханова "Благие намерения" директор интерната Аполлон Аполлинарьевич упоминает Лескова так:

  
  – Надежда Георгиевна, – спросил он задумчиво, будто я была одна в учительской, и головы педагогов снова враз повернулись ко мне, – вы, конечно, помните записки о кадетском корпусе Лескова?
  – Да! – соврала я не столько из желания соврать, сколько от неожиданности.
  – Помните, там эконом был Бобров. Что-то вроде завхоза по-нынешнему. Так вот этот эконом никогда свою зарплату на себя не тратил. Детей в кадеты отдавали из бедных семей, поэтому он каждому выпускнику, каждому прапорщику дарил три смены белья и шесть серебряных ложек… восемьдесят четвертой пробы. Чтобы, значит, когда товарищи зайдут, было чем щи хлебать и к чаю…
  Аполлон Аполлинарьевич говорил без прежнего напора, как бы рассуждая сам с собой.
  – И еще там был директор Перский, генерал-майор, между прочим, так он жил в корпусе безотлучно, всю, представляете, свою жизнь отдав выпускникам, а детей туда посылали с четырех лет, и, когда ему говорили о женитьбе, этот генерал отвечал следующее: «Мне провидение вверило так много чужих детей, что некогда думать о собственных».
  

  Вот и все впечатления. Ожидалось: русская классика, утончённость, эдакая литературная вежливость. Думалось :будет что-то близкое по духу к Тургеневу. Название внушало: рассказы будут добрыми, чуточку волшебными.

  Не знаю, не знаю. Первые рассказы произвели неплохое впечатление, хотя некоторые вопросы возникли сразу. Я понимаю: классика русской литературы, XIX век и всё такое - но что, вот это и всё?! Сюжет каждого рассказа можно пересказать в двух словах, какая-то едва ли не лубочная мораль, ни глубины переживаний, ни пресловутой правды характеров. Как сказки для малышей, картонный театр.

  К середине совсем расстроилась. Длиннющий рассказ о том, как мошенническим образом вытрясли из иностранной страховой компании деньги - это вообще что такое?! И не поймёшь позицию автора: то ли он издевается и подразумевает своё повествование сатирой, то ли он реально восхищается оборотливостью этих самых Иванов Петровых и Петров Ивановых, обставивших это дельце. Дальше хуже. Два рассказа подряд с отвратительнейшим антисемитизмом и национализмом. Распутство, мотовство, мошенничество офицеров - всё это подаётся как нечто само собой разумеющееся. Рассказчик, излагающий всё это безобразие и участвующий в нём по полной, представляется вроде как вполне положительным персонажем. Конец XIX века - я понимаю, в те времена о толерантности ещё мало задумывались, и может, автор всё-таки придерживался осуждающих взглядов на всё описанное (хотя это совершенно не очевидно), но всё равно - как это в печать-то выпустили. В следующем рассказа - о трёх солдатах-евреях - и того хуже. Просто невыносимо читать такое.

  Я вот не знаю, как к этому относиться. С одной стороны цензурировать сейчас классиков вроде как уже поздно, и вообще, когда это было, можно рассматривать написанное в исторически-этнографическом ключе. Но есть же какие-то пределы... Тот же "Тарас Бульба" до сих пор входит в школьную программу, его читают 12-13-летние дети. А там не только животы вспоротые, но и кошмарнейшее разжигание межнациональной розни, приправленное антисемитизмом сверху. Так и здесь.

  И какие это к лешему Святочные рассказы?! Да, во многих действие как-то привязано к Новому году или Рождеству, но очень условно. А где-то и вовсе не привязано.

  Я уже собиралась поставить совсем низкую оценку, но последние два рассказа - "Пугало" и "Фигура" - меня немного утешили. Они уже не были картонным театром, и это хорошо почувствовалось. "Пугало", пожалуй, лучший рассказ из всего цикла.

  И вот думается мне печальное. Казалось бы, мы уже почти 100 лет живём в обществе, свободном от классового разделения (на самом деле это не так, но хотя бы формально). Но всё равно, как же всё зависит от ярлыков! В данном случае ярлык "Классическая литература" обладает той же силой, что раньше - дворянское звание. Неважно, какой человек - он может быть глуп и вздорен, жаден и неуклюж, подл и жесток - но если у него есть хотя бы какой-то титулишко, он будет зваться благородным. Все же прочие - так, шваль. На классическую литературу понавешали таких же ярлыков. Родился автор в XIX веке - всё, молодец! Читать его - благородное дело, достойное интеллигента, и обязательно изучать в школе, конечно.

  Вот скажи я кому: "Я сейчас читаю Лескова," - и готово! Образ эдакой начитанной тургеневской барышни практически в кармане. Между тем я бы не сказала, что меня по-настоящему обогатила эта литература. Я прочитала немало книг, написанных в конце XX, а то и уже в XXI веке, которые произвели на меня куда более сильное действие. Зажгли душу, научили чему-то важному, сделали меня такой, какая я есть.

  Посему останавливаюсь на нейтральной оценке. Прочитать всё же было любопытно. И одновременно очень грустно, потому что если этот портрет России хоть сколько-то соответствует действительности, то при всей моей нелюбви хаять страну, приходится признать: плохо жила тогда Россия. Не отдельные люди плохо, а вообще - плохо.

  4

  665