Рецензия на книгу

Воспоминания

Дмитрий Лихачев

Vary_
22 февраля 2026
Мне всегда нравился Лихачев и как ученый, и как автор «Писем о добром и прекрасном». Поэтому, начиная читать «Воспоминания», я была готова к тому, что заново проникнусь академиком, еще больше зауважаю. Но почему-то в этой книге автор вызвал у меня меньше симпатии, чем в тех же «Письмах».
Понимаю, что иду совсем против течения, ибо все остальные рецензии сплошь восторженные, но все-таки попробую разобраться.
Структурно книгу можно поделить не несколько условных частей:
Детство и юность.
Соловки
Блокада
Все, что после. Впрочем, последняя максимально краткая. В ней расскажут много про «проработки»и немного про людей, сыгравших большую роль в жизни Лихачева.
Сначала про плюсы.
Мне понравилась первая часть.
Начинается она с родословной Д.С. Лихачева. Понравился в этой главе эпизод про похороны Достоевского. Все ж приятно, что все старались безвозмездно помочь вдове.
Милыми были воспоминания об отдыхе.
Интересное про Крым и дворцы:

"Никаких особых запретов в отсутствие хозяев не существовало, а так как хозяева почти всегда отсутствовали, то парадные комнаты (кроме сугубо личных) были доступны для обозрения. Береговая полоса в те времена не могла находиться в частной собственности".
Запомнилось и забавное: «На море все спокойно, но Миша тонет»
О патриотизме автор пишет так:

«Многие убеждены, что любить Родину — это гордиться ею. Нет! Я воспитывался на другой любви — любви-жалости. Неудачи русской армии на фронтах первой мировой войны, особенно в 1915 г., ранили мое мальчишеское сердце. Я только и мечтал о том, что можно было бы сделать, чтобы спасти Россию»
Во второй части автор рассказывает о Соловках. Почему-то книга Ширяева о том же периоде и месте (Лихачев тоже вспоминает ее, но называет полностью художественной) мне показалась более структурированной. Здесь все было как-то разрозненно. Интересно, что некоторых людей два эти автора описывают совершенно по-разному. Что, конечно, в очередной раз доказывает: никакие мемуары полностью объективными быть не могут.
Между тем эта глава все ж полна и интересных фактов:

Почти одновременно с Октябрьским переворотом начались гонения на церковь. Эти гонения были настолько невыносимы для любого русского, что многие неверующие начали посещать церковь, психологически отделяясь от гонителей.
.
И страшных.

А у Шипчинского перед расстрелом возник какой-то роман с молоденькой хромой балериной (ногу ей перебили на следствии
) Просто фраза «хромая балерина» уже вызывает грусть.
И вот это тоже было интересным:

"Несколько иной была судьба католического священства. За них заступались из-за рубежа, и хотя жили они до середины 1929 г. в той же шестой роте, были освобождены от работ и потом жили на Анзере в плохих условиях, но все-таки все вместе, без «урок». Молодежи вокруг них не было".
Понравилась эта разница между беседовать и разговаривать.

«Как часто я думал потом, что такие чайные были у нас когда-то повсюду. И их не случайно разгромили: слишком удобно в них было разговаривать, вернее — беседовать на разные темы».
Тяжелей всего было читать про блокаду Ленинграда. В какой-то степени Лихачеву помогла его нелюбовь к советской власти и недоверие к ней (и в его случае я его за это не осуждаю), и в первые дни они смогли заготовить хоть что-то впрок: сухари, рыбий жир и .тп. Лихачев рассказывает о неорганизованной эвакуации детей, своих они прятали, поэтому смогли оставить в городе, однако мысль, что девочкам было всего 4 и это растущий организм, конечно ужасает. Хотя про детей в этом период Дмитрий Сергеевич пишет меньше всего. Может, это и к лучшему, потому что ужасов было описано более чем. Это и мрак внутренней эмиграции, и ужасные истории, когда по "дороге жизни" (Лихачев называет ее исключительно "дорогой смерти") везли в разных машинах мать и детей, и машина с детьми провалилась, эта история о женщине, которая собирала детей в разбомбленных домах, получала карточки на них, но не кормила, это сотрудники, которых сократили в блокаду, потому что было постановление свыше... Очень много всего.
Однако не только из-за блокадных ужасов мне было тяжело читать эту главу. В процессе ее чтения я поняла, что разошлась с автором окончательно в некоторых вещах.
Как я писала выше, я не могу осуждать человека, который был в лагерях, за нелюбовь к стране, которая его туда посадила. Но когда речь шла об описании войны многие моменты резали глаз.
Не понравилось:
Лихачев рассказывает, что с финской стороны в Ленинград не прилетел ни один снаряд. О том, что у них просто не было орудий, которые бы позволяли это сделать, он не упоминает. Как и о том, что бомбить Кронштадт финам ничего не мешало.
Очень подробно автор описывает нам сколько храмов или дворцов погибло именно от русских снарядов или потому, что там находились русские военные. Такого же акцента на разрушениях от вражеских снарядов я не увидела. Да, один раз Лихачев все ж говорит, что если сравнить с бомбардировкой Дрездена, то у нас все-таки было поменьше разрушений, но об опорных пунктах на колокольнях и т.п он пишет много.
Не понравились мне и подобные утверждения:

«Все люди ходили грязные, но мы умывались, тратили на это стакана два воды и воду не выливали — мыли в ней руки до тех пор, пока вода не становилась черно». Есть все люди и есть интеллигентная семья Лихачевых. Стало как-то неприятно.
В то же время мне хотелось все-таки больше прочитать о девочках в период блокады, ведь они были совсем маленькими, но даже их няня в книге упоминается чаще, чем они.
Не очень я поняла эпизод и с креслами и визгливой дамой. Все ж задаток – это задаток. В чем претензия?
И последнее. Мне очень нравился по поступкам отец Лихачева. Более того, как показали записки с Соловков, которые в послесловии, он ему помог не только фактически началом карьеры и устройством на работу после лагеря, но и там Лихачев периодически давал «рубль» каким-то уркам, который безусловно, не знаю какими путями, получал от отца. И вот какой-то теплоты к отцу я не чувствовала в этих воспоминаниях. Я не говорю сейчас про смерть. Там не может просто никакой осуждения. Нет, еще в мирное время автор несколько раз пишет, что по характеру отец был очень сложным. И как-то очень чувствуется эта холодность во многих главах. Опять же, это безусловно их отношения и их дело, но хотелось какого-то осознания и понимания, сколько всего сделал именно отец. Или хотя бы имело смысл не писать о плохом.
Это все, конечно, нисколько не умаляет заслуг Лихачева в сохранении памятников культуры. И уж точно никак не перечеркивает все ужасы, которые ему пришлось пережить, нои для меня книга не стала той, которую я буду рекомендовать, восхищенная масштабом личности. А именно тот эффект, которого хочется ждать от прочтения качественных мемуаров.
О прочтении я не жалею. Это в любом случае было познавательно.
25 понравилось
86