Рецензия на книгу

• 

  Bookbeaver15 февраля 2026 г.

  Увлекательный экскурс

  Книга в увлекательной форме описывает историю Центральной Азии как единого региона, где административные границы между областями, республиками и государствами - лишь условные линии, начертанные двумя крупнейшими игроками - Россией и Китаем (во всех имевшихся государственных форматах). Труд охватывает сравнительно небольшой временной период в рамках мировой истории - с конца XVIII века по настоящее время.

  Уроженец Пакистана, профессор истории Карлтонского колледжа (США) Адиб Халид демонстрирует глубинное понимание проблем сердца Евразии и развёртывает перед читателем полотно исторических событий, имевших место на территории нынешних Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Туркменистана, Таджикистана и Синьцзяна (Восточного Туркестана) в составе КНР.

  Автор честно попытался упомянуть все страны, но акцент всё-таки ощутимо смещён на Узбекистан, который является фокусом научного интереса. Если про страны вокруг Маверранахра говорится много, то про Туркмению сведения вовсе отрывочные. Понятно, сейчас это очень закрытая страна Если специально не искать, то мы знаем что туркменбаши сказал окрасить все автомобили в белый цвет и что в советское время там были "три дыры - Кушка, Птушка и Мары". А оказывается, что пристрастие главы Туркмении к строительству из мрамора в Ашхабаде было настолько мощным, что даже повлияло на мировые цены на данный горную породу. Но на самом деле это, конечно, мелочи, которые не мешают построить в голове вполне связную картину происходивших в Азии событий. А если совместить это со всплывающими образами из романа "Тобол" (весьма рекомендую как добротную историческую прозу) - пошедшим за золотом в Яркенд основателем Омска Иваном Бухгольцем или джунгарским полководцем Цэрэн-Дондобом верхом на белой верблюдице, то картинка оживает.

  Кстати, с наглядным материалом в книге полный порядок. Где необходимо, приводятся легко читаемые географические карты, схемы, фотографии и иные иллюстрации. Множество фактов самого разного толка, исторические анекдоты и просто любопытные мелочи встречаются по тексту умеренно и придают ему разнообразие. Запомнились красные чайханы и юрты (аналоги красного уголка с агитацией) в эпоху становления советской власти, отправка богатыми родителями детей бедноты за плату вместо собственных в передовые школы (чтобы новые порядки не испортили отпрыска), мощное влияние наследия Тамерлана на становление властных кланов в регионе вплоть до прихода империй. В книге объясняется множество неочевидных явлений - к примеру, почему Таджикистан сделал выбор в пользу кириллицы, и рассказывается об экспериментах по введению латиницы или арабской вязи в других регионах.

  Что мне особенно понравилось, так это стремление Халида писать без гнева и пристрастия. Он осторожно относится к любым источникам, всегда указывает, что некие сведения или цифры могут интерпретироваться по-разному в зависимости от точки зрения. Он не демонизирует СССР, чем нередко грешат многие западные авторы - спишем это на эхо Холодной войны и простим. На контрасте с действиями Китая в Синцзяне показаны положительные стороны советского проекта для становления современных государств Центральной Азии. Такой компаративистский подход я всегда приветствую и одобряю. Не менее мне импонирует подход, когда Халид подчеркивает инаковость Азии и призывает читателя не мерять её лекалами Запада. Например, не смотреть снисходительно на специфические особенности уклада региона (клановость и коррупцию) и предлагает "понять и принять" (но не простить) особенности. К тому же показывает, что во многом эти недостатки - продукт влияния тех самых осуждающих держав.

  Правда, совсем непредвзятым Халида назвать нельзя, но его можно понять. Безумие китаизации Синьцзяна превзошло воинствующий атеизм Советского Союза, потому что ислам и связанные с ним обычаи и повседневные ритуалы были частью национальной идентичности уйгуров. Затеяв борьбу с ними, КРН, по мнению Халида, уничтожал и продолжает истреблять уникальную культуру того, что когда-то было частью большого Туркестана. На пике агрессивной ассимиляции региона мечети были превращены в свинарники, детей не отпускали из школ, чтобы они не постились в рамадан, а уйгурские песни переписывались во славу свиней. Более того, в 2015 году некоторые имена были запрещены как слишком исламские, а детей до 16 лет надлежало переназвать. По сути, жителей Синьцзяна объявили неотъемлемой частью китайской нации - несколько "неправильной", отличной от ханьцев, но единых с ними в силу исторической неделимости самой территории Китая. Эта логика напоминает выверты исламских богословов, которые веком ранее придумали, что можно не считать инцестом женитьбу правителя Кокандского ханства Мухаммада Алихана на мачехе, поскольку тот (возможно, вы не хотели этого знать) уже касался пeнисoм вaгины своей матери при родах. Значит, и спать с мачехой - не табу.

  Об этой книге можно было сказать ещё очень многое. Она получилась разносторонней, ёмкой, легко читаемой. Если вам интересна история Центральной Азии, то эта книга - хороший старт для получения общей картины развития региона за последние два с лишним столетия.

  5

  12