Рецензия на книгу

• 

  kozlovanton8612 февраля 2026 г.

  Роман "Воскресение" - проповедь вместо исповеди. Почему хорошие люди совершают плохие поступки

  Но больше всего веселило меня то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются докопаться до причины, почему я такой плохой? Почему люди хорошие, они докопаться на пытаются, а тут такое рвение?
  
  Энтони Берджесс "Заводной апельсин"

  Не случайно я решил начать с цитаты из романа Энтони Берджесса, и не только потому, что обсуждение этого романа по любопытному совпадению в нашем книжном клубе назначено следующим после романа "Воскресение", но еще и потому, что заметил интересные параллели между этими двумя произведениями.

  Во-первых, обе книги написаны в критический период жизни своих авторов, представляют собой как бы финал, апогей их творчества, стремление подвести некоторые итоги и расставить нравственные ориентиры. Во-вторых, в основе обеих книг лежит реальная трагическая история, происшедшая в жизни автора - в романе Толстого это эпизод, рассказанный А.Ф. Кони, о несчастной судьбе молодой горничной, соблазненной дворянским сыном, отправленной работать в бордель, осужденной и умершей в тюремном заключении.
  А у Берджесса в основе романа лежит трагическая история, происшедшая с его первой женой, которая была изнасилована группой американских солдат во время Второй мировой войны, потеряла ребенка, запила и погибла молодой, так и не пережив чудовищную травму.
  В-третьих, основой для сюжета обеих книг является тема критики государства, системы юстиции и отправления правосудия, и социальной несправедливости, а также история нравственного возрождения героя.

  Вот только в отличие от главного героя романа Берджесса Алекса, преследуемого маргинала: человека, который вырос в равнодушии и презрении, выбрал преступный путь, пережил тюрьму и насильственный психиатрический эксперимент и вернулся в обычную жизнь, чтобы начать с чистого листа, главный герой романа Толстого князь Неклюдов изначально занимает высокое и уважаемое положение в обществе и пользуется свободой нравственного выбора, которая тем не менее также толкает его на путь преступлений и порока (старый-добрый "сунь-вынь"), приводящий в итоге к идее о необходимости нравственного очищения и перерождения. Правда идея так и остается идеей, и реального перерождения героя к новой жизни и переоценке им прежней системы ценностей автор нам так и не покажет.

  Вот только абстрактное морализаторство в стиле "ищите царства божия и правды его, а остальное приложится" не очень похоже на настоящее нравственное очищение и перерождение. И потому в финальную фразу о том, что с этой ночи у Неклюдова началась совсем новая жизнь, потому что все, что случилось с ним с этих пор, получало для него совсем иное, чем прежде значение, не очень верится. Не очень верится, что в финале последнего романа Толстого у героя, с которым автор очевидно ассоциировал себя, пытаясь переосмыслить и каким-то образом простить и отпустить себе на закате жизни грехи молодости, может быть какое-то светлое и прекрасное будущее.

  Не очень убедительными представляются и финальные умозаключения героя о роли закона и природе зла, а также о том, что единственное средство спасения от ужасного зла, от которого страдают люди, состояло только в том, чтобы люди признавали себя виноватыми перед богом и потому не способными ни исправлять, ни наказывать других людей.

  Хотя эти мысли и рифмуются с идеями романа Берджесса о том, что никакого насильственного перевоспитания быть не может, и в самовоспроизводящемся мире насилия нельзя добиться, просто переключив тумблер: в тех же условиях будут воспроизводиться те же пороки, разве что насильники и жертвы поменяются местами.

  Тем не менее, на мой взгляд, выводы Толстого в финале романа носят предельно абстрактный, нежизнеспособный идеалистический характер, оторваны от реальной жизни и не соответствуют человеческой природе. Идея о том, что в каждом человеке существуют два начала - животное и человеческое - не получила должного распространения. А потому непонятно, как человеческое нравственное (то есть в конечном счете духовное божественное начало) должно взять верх над низменными животными плотскими желаниями и инстинктами.

  Легко на месте автора называть всех плохими - преступников, судей, служителей закона (которые по убеждению автора, хуже разбойников, потому что в отличие от них вообще не имеют жалости к человеку), всех представителей общества, проявляющих исключительно равнодушие к бедам и горестям человеческим, либо исключительно формальное и казенное стремление к абстрактной благотворительности, не способной кардинально улучшить состояние людей, но лишь немного решить их конкретную текущую проблему.

  Но автор не пытается даже ответить на вопрос - а что собственно делает людей хорошими? Забывая о том, что человеческий характер - это результат обстоятельств и воспитания, и можно было бы развивать хорошие положительные качества в человеческом характере, как посредством улучшения внешних условий проживания человека, так и повышая его внутренний культурный и образовательный уровень, Толстой все сводит исключительно к формальным нравственным установкам - признавай себя виноватым перед богом, молись и кайся, читай Евангелие, там все написано, как жить человеку должно. А эти установки не работают, и даже в романе появилось целое поколение новых людей - студентов-революционеров, народников, персонажей, Евангелие не читавших, материалистически мыслящих и верящих не столько в божьи заповеди, сколько в научно-технический прогресс, но тем не менее проявляющих любовь и заботу к ближним и окружающим, и желание принести счастье всему обществу.

  Поэтому вместо планируемой автором исповеди, переосмысления греховных и неправильных поступков, совершенных им на протяжении жизни, роман представляет собой просто проповедь абстрактного гуманизма, где Бог умышленно подменивается добром, а добро - ­ братской любовью людей.

  Толстой вместо реального решения проблем, в полный рост стоявших перед обществом и государством в исторический период, соответствующий времени написания романа, (образования неграмотных в массе крестьян, улучшения их социально-экономического положения, снижения классового неравенства привилегированных и эксплуатируемых классов и сословий, повышения общего уровня культуры и образования в обществе) предлагает абстрактный утопический идеал “царствия Божия на земле”, построенный на евангельских предпосылках, но подкрепленный аграрным социализмом Джорджа и формулированный на русский крестьянский лад.

  Нужно оправдать как-нибудь себя, нужно забыть прошлое, нужно спастись, избавиться от страшных вопросов, на которые нет настоящих ответов… А в проповеди, в возможности негодовать и возмущаться ­ лучший исход, какой только можно придумать для бушующей в душе бури.

  Поэтому роман сегодня оставляет в сознании читателя только ощущение какой-то фальши и неискренности - словно автор пишет совсем не то, о чем думает, хочет показаться более хорошим, чем есть на самом деле. Умышленное «заговаривание» хорошими словами душевной неправды, умышленное стремление не жить, а только соблюсти обличье жизни - вот основной вывод, который можно сделать по результатам прочтения романа.

  Написано после обсуждений в книжном клубе "Сто страниц"

  2

  27