Рецензия на книгу

• 

  reader_f80cyc11 февраля 2026 г.

  Рецензия на книгу Соммерсета Моэма «Маг»

  В юности я начала читать эту книгу, но, по стечению обстоятельств не зависящих от увлекательности повествования, оставила её. Теперь же, снова в силу обстоятельств серьезная профессиональная литература не лезет мне в голову и я уже дней пять предоставлена сама себе в литературном смысле. Читаю на что глаз упал и рука дотянулась. Оказалось, что вернуться к роману Сомерсета Моэма «Маг» (1908) — всё равно что застать большого писателя врасплох: до «Бремени страстей человеческих», до «Театра», до «Узорного покрова». Это не Моэм-классик, умудренный и ироничный. Это Моэм-экспериментатор, который, устав от реализма в духе Мопассана, решил рискнуть и написать «страшный», мистический роман с живым прототипом в центре — Алистером Кроули, личностью легендарной и одиозной . И пусть сам автор впоследствии не слишком жаловал эту вещь, читательский суд спустя столетие оказывается куда милостивее: «Маг» — это образец добротной, увлекательной и стилистически безупречной прозы, которую сегодня, в потоке однотипных бестселлеров, читаешь с совершенно особым удовольствием.

  Сила романа — в его поразительной атмосферности. С первых страниц мы погружаемся в Париж рубежа веков, «излет викторианской эпохи» . Моэм пишет живописно, но без викторианской тяжеловесности. Его перо фиксирует не только интерьеры и пейзажи (вспомним хотя бы знаменитое сравнение Люксембургского сада с «потасканной падшей женщиной»), но и ту самую духовную брешь, которая образовалась в сознании европейцев между угасающей верой и наступающим веком машин. Именно в эту брешь и проникает фигура Оливера Хаддо.

  Оливер Хаддо — безусловная творческая удача Моэма. Да, он «пренеприятнейший»: грузный, лысеющий, с красными губами, вызывающий неловкость в приличном обществе . Но у него есть главное — присутствие. Хаддо не плоский злодей из бульварного чтива, он — «очень пайнтэбл» (очень живописен), как точно замечает героиня . В нем нет романтического флера вампира, но есть гипнотическая сила, воля, воображение и циничный ум. Моэм находит удивительный баланс: до самого финала мы не знаем наверняка, где кончается шарлатанство и начинается настоящее колдовство. Хаддо не столько демонстрирует чудеса, сколько заставляет в них поверить. И именно этот эффект неопределенности — сильнейшая сторона романа.

  Конфликт «Мага» — это не битва добра со злом, а дуэль двух картин мира. С одной стороны — Артур Бардон, хирург, человек факта, привыкший оперировать скальпелем и верить лишь очевидному. С другой — Хаддо, для которого реальность пластична, а воля мага способна её преображать. Моэм не спешит на сторону рационального. Он, как истинный психолог, показывает, что уязвимость Артура — не в неверии в магию, а в его душевной неподвижности. Хаддо же, при всей своей омерзительности, оказывается фигурой трагической: его гомункулы — чудовищная пародия на творчество, а его власть над Маргарет — не торжество любви, а акт тотального одиночества в желании подчинять и самоутверждаться в своей мести.

  Отдельного слова заслуживает развитие героев. Путь Артура Бардона — это путь от высокомерного скепсиса к смирению перед тайной. Он вынужден признать, что мир сложнее анатомического атласа. Еще интереснее трансформация Маргарет: она не просто жертва гипноза, а человек, соблазненный возможностью чуда. И, конечно, Сюзи Бойд — классическая «старая дева» с безупречным вкусом и здравым смыслом, которая, в отличие от пылких влюбленных, с самого начала видит суть вещей . Она — голос той самой моэмовской иронии, которая в полный голос зазвучит в его поздних вещах.

  Да, финал романа до сих пор вызывает споры. Кто-то считает его «эпичнейшим роялем в кустах», кто-то — уступкой готической традиции . Но мне видится в этом сознательный авторский жест: Моэм словно говорит читателю: «Ты хотел мистики? Получи её сполна». Вторжение иррационального в упорядоченный мир Артура неизбежно должно было быть бескомпромиссным. И оно таково.

  Почему же сегодня, в огромном массиве современной прозы, «Маг» воспринимается как образец качественной словесности? Потому что это литература, где каждая фраза выверена, где нет ни одного случайного диалога, где характеры прописаны твердой рукой мастера. Моэм не гонится за хронометражем и не подсаживает читателя на сюжетные крючки. Он уважает и своего героя, и своего читателя. Даже неудачи Моэма — это неудачи уровня, до которого иным авторам не подняться.

  «Маг» — роман-аутсайдер в библиографии писателя. Но именно в этом его прелесть. Здесь Моэм еще не «причесан» под классика, он молод, дерзок и явно получает удовольствие от того, что пугает благонамеренную публику. Не ждите от «Мага» «Острия бритвы» или «Театра». Ждите хорошо рассказанной, мрачноватой, психологически достоверной сказки о том, что даже в век электричества и асептики в мире остались углы, где тени сгущаются, а зеркала хранят память о средневековых алхимиках.

  Это книга для настоящих читателей. Для тех, кто ценит стиль выше динамики, а недосказанность — выше плоской очевидности. Для тех, кто готов провести вечер в обществе «пренеприятнейшего» гения и задуматься: а так ли уж неправ Хаддо, утверждая, что «воля, любовь и воображение — суть магические силы»?

  Рекомендую от всего сердца.

  3

  41