Рецензия на книгу

• 

  Ms_Lili10 февраля 2026 г.

  Книга шведской журналистки Дженни Нордберг «Подпольные девочки Кабула» рассказывает о феномене, который существует в Афганистане десятилетиями, но почти не проговаривается вслух: практике бача пош — когда семья объявляет объявляет девочку мальчиком. Нордберг наблюдала эту практику в нулевые и десятые годы, ещё до вывода американских войск, и описывает её через истории конкретных семей, женщин и самих подпольных мальчиков.

  В Афганистане рождение сына — не просто культурное предпочтение, а вопрос выживания. В стране, где государство не выполняет своих функций, безопасность обеспечивается грубой физической силой и принадлежностью к мужскому миру. Мужчины — это защита, возможность передвигаться по городу, работать, сопровождать женщин, вести дела. В такой системе иметь в семье сыновей — стратегия выживания, а отсутствие сыновей превращает жизнь женщин в замкнутый и уязвимый ад. Женщине без сыновей не доверяют, к ней хуже относятся, её дочерей нельзя выпустить на улицу, а сама она вынуждена рожать снова и снова, пока не появится мальчик. При этом кровнородственные браки, распространённые в Афганистане, только усугубляют ситуацию, когда мальчики не рождаются вовсе.

  На этом фоне решение создать поддельного сына перестаёт выглядеть экзотикой. Маленькую девочку коротко стригут, одевают в мужскую одежду, дают мужское имя, и она становится мальчиком. Она ходит в школу, сопровождает сестёр, работает, общается с мужчинами. Документов чаще всего нет, о её настоящем поле знают только близкие родственники, а окружающие предпочитают не задавать прямых вопросов. До полового созревания эта роль обычно не вызывает проблем, но затем мальчик внезапно исчезает, и в семье появляется девочка-подросток.

  Нордберг приводит множество историй. Женщина, которая объявила младшую дочь мальчиком, чтобы к ней относились серьёзно и она могла стать депутатом парламента. Девочка, притворяющаяся мальчиком, чтобы работать и содержать семью, где остались только женщины, и когда она подрастет, её место займёт младшая сестра. Семья, в которой родилась девятая девочка, и мулла, сжалившийся над ними и объявивший ребёнка мальчиком. Этот мальчик вырос, не женился, остался жить с родственниками и стал идеальной фигурой — защитником, присутствие которого даёт женщинам безопасность, но не несёт угрозы. В книге есть и элементы магического мышления: вера в то, что бача пош может притянуть рождение настоящего мальчика или защитить уже существующих сыновей.

  Важно, что Нордберг не пытается вывести единую формулу или статистику. Официальных данных не существует, но практика логична внутри системы, в которой живут эти семьи. К ней прибегают и бедные, и богатые, семьи без сыновей и семьи, где сыновья уже есть. Причины всегда разные, и каждая история — отдельный компромисс между страхом, необходимостью и надеждой.

  Женщины, которые в детстве жили как мальчики, часто говорят, что этот опыт дал им уверенность в себе, ощущение собственной силы и возможностей. Есть и те, кто столкнулся с трудностями гендерной идентичности, но здесь, как справедливо замечает сама автор, невозможно однозначно сказать, что было причиной, а что следствием.

  В прологе мы узнаем, что Нордберг покинула Афганистан незадолго до окончательного ухода США, и над всей книгой висит тревога за судьбы женщин, с которыми она работала и к которым привязалась. В эпилоге звучит важная, хотя и неудобная мысль: работая с женщинами, обучая их, поддерживая их инициативы, западные проекты во многом упустили мужчин. А без мужчин система не меняется. За каждой афганской женщиной, которой удалось чего-то добиться, стоит отец, который с детства поддерживал дочь, поощрял её развитие и рисковал собственной репутацией — ведь «что это за мужчина, который не контролирует своих женщин». Нордберг говорит о том, что недостаточно учить только женщин феминизму. Нужно говорить с мужчинами о том, что экономически невыгодно запирать половину населения по домам, что образование и работа женщин усиливают семью и общество. Нужно поддерживать либерально настроенных мужчин, потому что в Афганистане есть много отцов, которые хотят для своих дочерей не только мужей и детей, но и образования, свободы и будущего. «Подпольные девочки Кабула» — это книга не про экзотику и не про варварские традиции, а про логику выживания внутри жестокой системы и про то, как люди находят в ней трещины, чтобы дышать.

  P.S. После «Подпольных девочек Кабула» я написала своей афганской приятельнице и спросила, правда ли у них существует то, о чём пишет Дженни Нордберг. Она ответила: да, такой феномен есть. Но сразу уточнила несколько вещей — возраст у бача пош может быть другим, чаще это касается бедных семей, и вообще сейчас такого, наверное, уже нет.

  Это "наверное" повисает в воздухе особенно тяжело, если помнить, что Талибан снова у власти.

  Разговор с подругой не опроверг книгу, а скорее показал, насколько любая внешняя фиксация этого явления условна. Бача пош — не традиция с чёткими правилами, а живая практика выживания. Возраст меняется, причины меняются, формы меняются. Для кого-то это способ прокормить семью, для кого-то способ избавиться от репродуктивного насилия, получить доступ к доверию, безопасности, публичному пространству. Где-то это связано прежде всего с бедностью, где-то — со статусом и репутацией.

  Когда система относительно мягкая, у женщин и девочек появляется больше легальных способов выживания, и необходимость в бача пош снижается. Но когда контроль ужесточается, доступ к образованию, работе и передвижению для женщин закрывается, бача пош снова становится отчаянным, но рациональным решением. Такие практики не исчезают — наоборот, именно в условиях жёсткой системы они становятся особенно востребованными, просто уходят глубже в тень, становятся опаснее и молчаливее.

  Мне кажется важным, что афганские женщины сами нередко формулируют это иначе, чем западный взгляд. Не как скрытую форму сопротивления и не как гендерный эксперимент, а как вынужденную меру, о которой не принято распространяться.

  Не случайно подруга посоветовала фильм «Осама» (2003). Он гораздо менее объясняющий, чем книга Нордберг, и потому более беспощадный. Там девочка становится мальчиком не потому, что это интересный феномен, а потому что иначе семья не выживет. И в какой-то момент никакие договорённости больше не работают — тело оказывается сильнее социальных ролей.

  После этого разговора книга Нордберг читается не как документ о прошлом, а как свидетельство о механизмах, которые включаются каждый раз, когда общество сжимается до грубой силы. И, возможно, самое важное в ней — не сами подпольные девочки, а напоминание о том, что любые разговоры об освобождении женщин, которые обходят стороной мужчин и систему власти, в конечном счёте оказываются недостаточными.

  52

  84