Рецензия на книгу

• 

  Lesia_iskra9 февраля 2026 г.

  Откровенность, призыв и высказанная боль.

  Что-то с самого начала года мой читательский поезд понесся по достаточно сложному пути. Уже четвертая книга подряд на тяжелую тему, бьющую по нервам, как по оголённым проводам. Надо немного притормозить, а то мир окончательно потеряет краски.

  Честно сознаюсь, что ничего не знаю о той чудовищной депортации чеченцев и ингушей, о которой упоминается в книге, но многое становится более понятным в плане первопричин происходящего, но все равно взяла себе на заметку восполнить пробел в информации. Война никого не щадит и для кого-то она – беда и несчастье, а для кого-то способ набить карманы. Так было, так есть и, похоже, так и будет.

  Анатолий Приставкин написал автобиографическую повесть, открыто поделился своей болью, которую довелось испытать. Это был его призыв, надежда найти еще выживших из того поезда переселенцев. Это был его личный суд и приговор директору детского дома в подмосковном Томилине, ворующего еду у детей в пользу своих собак. Именно его имя автор не изменил, оставил на страницах повести, чтобы последующие поколения знали истинное лицо того, кто, избежав передовой на войне, обрекал детей на голод, а парой и на смерть, обрекал их на воровство и выживание доступными им способами. Да, был главный, который устраивал террор среди народа, но для ребят таким ужасом был директор детского дома. Вот такие клопы присасывались намертво, а их бы ссылать осваивать земли. Но ехали такие, как Портфельчик.

  Повесть Анатолия Приставкина поражает до глубины сердца не только описанными событиями, но и тем, что через сроки чувствуется, как автор оголяет душу. Всегда тяжело воспринимать то, что не является художественным вымыслом, что основано на реальных событиях, и не только от сопричастности чужому горю, но и от осознания того, что в голове не укладывается на какие деяния способен человек.

  Главными героями повести являются братья-близнецы Кузьмины, по-простому – Кузьмёныши. Колька и Сашка были как под копирку, но головы их «варили по-разному». Сашка – человек спокойный, тихий, генератор идей, а Колька – хваткий, практичный, молниеносно придумывающий, как воплотить в жизнь идеи брата. Близнецы были не просто не отделимы друг от друга, они словно обладали ментальной связью. Им не обязательно было произносить все вслух, они улавливали друг друга на уровне мыслей. Один мог закончить фразу другого, с одного взгляда понять возникшую идею. Чтобы выживать в этом мире у них было две головы, четыре руки и четыре ноги, но в целом это словно единый человек. Слезы наворачиваются от того, что братья, не знавшие, что такое семья, не отождествляли себя с ней, не понимали, что они и есть хоть и маленькая, но семья. В своем мироощущении они были чем-то большим, были «нерасчленимыми», как понятие в арифметике. Я даже не смогу представить весь спектр эмоций и чувств, которые накрыли Кольку, которому довелось увидеть невообразимую картину жестокости, сотворимой по отношению к Сашке. Его звериный крик стоит в ушах. Боль от потери близкого человека невыносима, хочется крушить, ломать и кричать от чудовищной несправедливости, от потери и зияющей раны в душе, от того, что боль ощущается на физическом уровне, и ты не можешь найти ей выхода, уж это мне хорошо знакомо. Но меня тем больше поражает, как у ребенка хватило сил задаваться бесхитростной дилеммой. Детские размышления, в которых столько правоты, недоумения и вопросов ко взрослым, которые, казалось бы, должны оберегать и защищать детей: почему не жить вместе? Ведь они такие разные, собранные в колонии из разных мест, жили же. Зачем убивать тех, кто также не по своей воле приехал сюда, кого также направили? Разве не прав Колька в своих вопросах... Где ваш ответ перед детьми, взрослые и умные люди...

  Мурашки бегут от осознания, какую трагедию пережили бедные дети, как быстро им пришлось повзрослеть. И нигде им нет места, взрослые не щадят даже их. Передел власти, материальные блага, эфемерные идеи застилают глаза. Не мой ребенок – значит можно не жалеть. В детях мужества больше, чем у некоторых взрослых. Эта история проходит сквозь читателя, оставляя на месте сердца дыру. Печаль, невыносимая, и слышишь, как где-то рядом скулит Колька. Чувствуешь себя одиноко и потеряно в этом мире, постаревшим от утраты и осознания, что человеческая душа обречена на одиночество, а любовь и радость мимолетны. И нисколечко не спасает ситуацию то, что в своем интервью, жена Анатолия Приставкина сказала, что у автора не было брата-близнеца. Он прожил эту историю, видел гибель людей, но несмотря на тяжелую судьбу оставался добрым человеком. Еще больше грустно от того, что хорошему человеку пришлось столько вынести. Это он – тот самый плачущий утес, одинокий в своем призыве к выжившим.

  
  Ночевала тучка золотая
  На груди утеса-великана;
  Утром в путь она умчалась рано,
  По лазури весело играя;
  Но остался влажный след в морщине
  Старого утеса. Одиноко
  Он стоит, задумался глубоко,
  И тихонько плачет он в пустыне.
  М.Ю.Лермонтов

  53

  166