Рецензия на книгу

• 

  bukinistika

  10 декабря 2015

  Завтра была война. Б.Васильев

  Вначале как-то не очень нравилось - очень уж все такие правильные, просто синдром неполноценности развивается на ходу. Но потом он мне душу всю вымотал, этот Борис Васильев (Завтра была война - моя первая у него книга). С середины повести примерно. Я уже не обращала внимание на идеальность молодых людей, а просто ревела чуть ли не на каждом абзаце. Кошмар. Я уже забыла, что такое вообще возможно - сидеть и рыдать над книгой. У других авторов персонажи мрут как мухи - ноль эмоций, не трогает. А тут: Зиночка ввалилась в класс и на вопрос - где Люберецкая? - выдохнула: "В морге". Всё. Мне этого хватило, чтобы включился Ниагарский водопад. И практически не просыхала уже до конца повести. Почему же эта сцена так берёт? Может, от неожиданности? Ведь только же накануне они так хорошо провели время на природе. Я не догадалась, что Вика прощалась со всем, что ей было дорого в жизни.

  Через некоторое время, когда страсти поулеглись, жизнь вроде вошла в колею, Валендра уже стала опять потихоньку возвращаться к прежним методам, бац - письмо Вики в бандероли с книгами для Искры. Опять рёв...

  Но совершенно не поверила я тому, что Люберецкого отпустили - очень неубедительно: при таком "диагнозе" и на таком посту домой не возвращались, в лучшем случае - только через 10 лет и с поражением в правах. А без его возвращения смерть Вики не выглядела бы настолько трагичной, не была бы жестоко бессмысленной. Жаль, что она сломалась, не вынесла угрозы исключения из комсомола.

  Как я смутно припоминаю школьные времена 1970-х (по рассказам старших товарищей) и свои 80-е - исключение из комсомола или из пионеров было чем-то невыносимо ужасным и позорным, вообще на детский разум было даже непонятно, как исключенный будет дальше жить - вне пионерской или комсомольской организации, хотя ничем таким особенно интересным комсомольцы и пионеры уже давно не занимались, но это был признак принадлежности к коллективу, к общности людей, говорило о том, что ты свой, ты нормальный. А исключенный, соответственно, - чужой, не нормальный, изгой. Порядочные пионеры и комсомольцы должны были свирепо бойкотировать таких отщепенцев. В мятущемся подростковом мире это было смерти подобно.

  Вика не смогла вынести даже мысли о подобном. Ведь тут речь идет о 1930-х - разгул сталинизма и репрессий. Но и отречься от отца, как это массово делали многие и многие школьники в то время, она не смогла, предпочла сама умереть. С одной стороны - слабость, не смогла преодолеть страх этой непонятной жизни после изгнания из среды нормальных людей, с другой стороны - это сила, она на прогнулась под ненормальные, неестественные требования безумного государства, жесточайше искоренявшего любые попытки людей быть Личностями, требовалось быть винтиками, неотличимыми друг от друга.

  В общем, поставила книгу на полку "Хочу перечитать". На грустное настроение, на черную полосу жизни (чтобы проплакаться от души).

  5 понравилось

  63