Рецензия на книгу

• 

  RainLady3 февраля 2026 г.

  «Если говорить просто: быть миссионером – это то же, что получить шанс умереть». (Эми Кармайкл)

  Размышляя над собственной принадлежностью к католицизму, Эндо нашел точную метафору, которую часто использует в выступлениях, статьях, интервью. Он называет свою веру «плохо пригнанным костюмом западного покроя», в который его обрядила в детстве мать. Ощущая христианство как нечто заимствованное, несвойственное японскому религиозному сознанию, Эндо, по его собственному признанию, не раз делал попытки отринуть веру, но всякий раз терпел неудачу: католичество, ощущаемое им как нечто чуждое, тем не менее, стало неотъемлемой частью его самого.
  Наконец, осознав бесплодность этих попыток, Эндо решил «своими руками переделать плохо сидевший европейский костюм в японское кимоно».
  

  Он приехал сюда посвятить свою жизнь японцам, однако на деле все выходило наоборот: это они принимали смерть ради него.

  - Из-за вашего безрассудства могут пострадать люди. Мы называем такую храбрость «слепой». Вообще-то среди падре часто встречаются люди, одержимые таким чувством; они совсем не думают о том, какие беды они несут японскому народу.
  - Неужели миссионеры доставляют вам одни неприятности?
  - Когда человеку навязывают то, что ему совершенно не нужно, у нас это называется горе-благодеяние. Христианская вера - такой же подарок. У нас есть собственная религия. И мы не нуждаемся в чужеземном учении. Я тоже изучал в семинарии догматы христианской веры. И, по правде сказать, не нашел в них ничего, что могло бы пригодиться японцам.

  Безнадежность. Вот что по себе оставил роман. И еще, много непростых, даже в какой-то мере неразрешимых вопросов.

  Стало очень страшно от этого отрывка:

  Если б японцы верили в Бога, которого мы им внушали. Но в храмах, построенных нами, люди молились не нашему Богу, а своему, непонятному нам божеству. Даже не знаю, возможно ли называть его Богом... - Феррейра опустил голову и пожевал губами, обдумывая слова. - Нет, конечно, это не Бог. Случалось вам видеть бабочку, попавшую в паутину? Сначала она - настоящая бабочка. Но спустя день от нее остается лишь мертвая оболочка: есть крылышки, тельце, но бабочки нет. Японцы расправились с нашим Богом так же, как паук с попавшейся бабочкой: они высосали из него кровь и плоть, оставив безжизненный остов.

  А ведь каждый наделяет Его чем-то своим, и кто знает, как далеко мы зашли?

  Это трагедия, когда за веру преследуют и убивают, но насколько неизмеримо более страшно, когда другие идут на смерть, ради того, чтобы ты жил? Как можно жить, имея такой груз?

  Это страшная и безжалостная книга.

  И еще:

  Господь не молчал. За него говорила вся моя жизнь...

  Хотим мы этого или нет. Говорит наша жизнь. Вот такая, даже если строчишь трактатики о том, что вера твоя - ложь, что Бог твой - миф. Все равно говорит. Только о чем?

  Не лучше ли было умереть на "водяном кресте"? Чем попирать и распинать Его снова и снова. Каждый день.

  И какая я? Во все этом. Какая?

  Посылая солдат в горнило сражений, вы, полководцы, греющиеся у костра, не вправе судить тех, кто в плену!..

  Да! Не вправе. Конечно, не вправе! Только так тяжело, Господи!

  Вот уж не думала, что мне придется по душе японская литература. Но есть в этом романе что-то такое, никак не оторваться. И физическое, психологическое, эмоциональное состояние героя передается, вплоть до жажды и тошноты, липкого удушающего страха и горечи отступничества - на почерневшей от грязи доске с разбегающимися, подобно волнам, годичными кольцами, распростер тонкие руки медный Христос в терновом венце... коснулся ногою распятия - и взошло солнце. Вдалеке прокричал петух..

  Вот и все.

  3

  21