Рецензия на книгу

• 

  Ms_Lili2 февраля 2026 г.

  О географе и странном чувстве спокойствия

  Когда я начала читать «Географ глобус пропил», у меня почти сразу возникло ожидание тревоги. Это тот тип текста, который должен раздражать: взрослый человек с нарушенными границами, сомнительные поступки, неустроенная жизнь, подростки рядом. Формально здесь есть всё, что обычно вызывает внутреннее сопротивление и желание держать дистанцию.

  Но вместо этого мне было приятно и весело. Я читала с лёгкостью, иногда со смехом, иногда с тёплым интересом, и долго не могла понять, что именно в этом меня смущает. Не сюжет, а само отсутствие тревоги.

  Постепенно стало ясно, что книга не пытается быть убедительной или соблазнительной. Она не просит доверия и не предлагает героя в качестве примера. Географ не выглядит человеком, за которым надо идти, и, что важно, он сам это несколько раз проговаривает. В тексте нет попытки оправдать его жизнь или представить её как путь. Скорее наоборот, он всё время существует на границе собственной несостоятельности.

  Ключевой опыт книги — совместный поход, рискованное предприятие, на которое персонажи идут не по принуждению, а по внутреннему желанию. Это снимает ощущение насилия, но не снимает сомнение. Вопрос «можно ли доверять такому человеку» возникает внутри самого текста и не получает окончательного ответа. Им задается географ, им задаются дети. И все отвечают: нет, никак нет. И, возможно, именно поэтому чтение остаётся спокойным: тревога не вытесняется, а признаётся.

  Финал книги не приносит очищения. Он оставляет ощущение расхождения, усталости, прекращения ролей. И только здесь возникает трещина: становится заметно, что отсутствие морали - это тоже позиция, и она не всегда безопасна. Некоторые границы оказываются не обсуждёнными, а просто растворёнными.

  И, пожалуй, именно в этом месте особенно ясно виден талант Иванова к несерьёзной прозе. Он умеет писать тексты, которые не выглядят значительными, не требуют внимания к себе и не демонстрируют амбиций, но при этом создают плотную, живую среду. Здесь его сила не в больших высказываниях, а в умении удерживать атмосферу, темп, интонацию, в которых смысл возникает сам, без нажима и деклараций. Это та проза, которая кажется лёгкой, пока не замечаешь, как долго она остаётся внутри.

  На этом фоне особенно ясно видна разница с «Манюней» Нарине Абгарян. Там опасные и травматичные вещи обёрнуты в тепло, юмор и ностальгию, из-за чего тревога как будто не получает права на существование. Читателя приглашают разделить радость узнавания, а не задать неудобный вопрос. «Географ» же оставляет пространство для отказа: от восхищения, от подражания, от соучастия.

  В итоге это книга, которая мне понравилась, хотя, возможно, не должна была. И именно это ощущение удовольствие там, где ожидаешь раздражения, кажется мне самым честным и самым странным результатом чтения.

  47

  119