Рецензия на книгу

• 

  Thanatvs

  30 января 2026

  Меtафизика t

  Любая книга Пелевина — это всегда в притчево-фельетонную форму завернутые медитативные экзерсисы, немного подсказывающие, куда смотреть в поисках истины. Особых изысков в плане художественной ценности и языка здесь ждать не принято. Тем не менее, как литературное произведение t прекрасно, и Пелевин даже внезапно осваивает искусство тонких метафор (за исключением моментов, где Ариэль описывает отношения силовых башен, озвучивая пласт сатиры на своё бренное настоящее: здесь Пелевину непрестанно изменяет вкус — ну не может он не натыкать бумерских сортирных шуток в каждую свою книгу).

  Однако безотносительно чисто художественной ценности, t — одна из главных жемчужин русской литературы в плане глубины тех пластов богоискательства, которые живописует Пелевин. И вот почему. Достаём двойные листочки, у нас семинар по тёмной теологии.

  t разворачивает тройственную структуру акторов:
  

  • Писатель. Демиург, архонт, своим текстом оживляющий героя, притом буквально. Редактор Ариэль собственной персоной.
  • Герой, Персонаж книги. t как персонаж оживает под пером редактора Ариэля, и персонаж может общаться со своим творцом через теургию наоборот — когда не t призывает божество, а сам творец является в тварный мир для общения с созданным существом
  • Читатель. О нём отдельно позже.

    Криэйтором — это творцом? Творец из Ариэля так себе, потому что он и его команда создателей текста — божества неблагие, гностические архонты, каждый подвизающийся на своей ниве (один хорошо пишет любовные сцены, другой — экшен-сцены) и управляющие страстями героя, которые соответствуют их профессиональному профилю. Сюда же относится проводимая во всём тексте идея того, что у человека нет неизменной личности, постоянного ядра "я". Человек одержим разными страстями, которые буквально пользуются его телом и умом, проживая через него жизнь. Человек — тряпичная кукла, которой играют по очереди разные божества, актуализируя себя в мириадах человеческих тел и душ. Точнее, того, что люди считают душой.

    Многобожие? Да вовсе и нет. Здесь две иные концепции: во-первых, указанная выше очевидная трактовка про архонтов, и во-вторых, буддистская концепция анатмана, где "я" — иллюзия, поток скандх (составных частей). Страсти (клеши) в различных пропорциях — не неотъемлемые качества человека, они просто возникают и исчезают. Человек не хозяин ума, он даже не "он", человек — вместилище дующих сквозь него потенций. Ну или импотенций. Или навыков копирайтера Григория Овнюка, который отвечает за экшен-сцены графа t. Как писал Майринк, "Люди не идут никаким путём, ни путём жизни, ни путём смерти. Вихрь носит их, как солому". Вот про вихри и речь. Тем паче что современный человек мелковат, чтобы быть движимым страстями Марса или величием Аполлона. Нынешние скандхи — это подборки смыслов, которые отгрузили в человека институции, ответственные за нарративы. "Я — сильная девушка с высоким эмоциональным IQ, которая выступает за экологичное проявление себя в мире, проговаривание проблем ртом и духовное развитие". Да-да, зай, прими таблеточку и пора на хот йогу, ты просто плохо атрибутированный трафик с рилса на сайт глобального бренда.

    Персонаж любой книги, и t в частности — объект, который оказывается в руках рока, судьбы, гностической Хеймармены (εἱμαρμένη) — «того, что разделено/отмерено/назначено». Вот только отмеряет жизнь ему не фатум, не мойры и не Абсолют, а ватага архонтов-соавторов под руководством демиурга-Ариэля. В отношение субъект-объект, демиург-созданный им персонаж, Пелевин также добавляет фигуру читателя, напрочь снося и четвёртую, и пятую стены в романе, так что он расцветает фрактальным многоголосием зеркальной троицы:

    В книге писателя Пелевина —> редактор Ариэль пишет роман —> в котором t — персонаж романа —> t также начинает писать роман, чтобы вырваться из него, но ему объясняют, что это тоже продукт одного из соавторов, ответственного за метафизические части —> при этом я (мы все) как читатели также являемся ещё одним звеном мира Ариэля, т.к. для про-явления персонажей романа нужно, чтобы роман был прочитан —> читая "t" мы оживляем t —> t, становясь внутри "t" также писателем, создаёт мир внутри мира, оживляет который и через написание, и через его чтение —> мы (читатели) создаём мир "t", оживляя t, но также оживляя Ариэля и его соавторов и, вероятно, также являясь персонажами если не книги, то просто сторителла архонтов на зарплате у одной из политических башен.

    Тройственную структуру Писатель-Персонаж-Читатель в каком-то изводе можно зарифмовать с христианской троицей: писатель как Бог-отец, Персонаж — как его посланник Иисус, Читатель — как оптика, призма Духа (силы, присутствия, исполнения изнутри) — посредник между потусторонностью Писателя-Бога и посюсторонностью мира творимого им произведения, в котором проявлен Персонаж. Иерархия ипостасей в "t", конечно, больше про гностические эоны, чем про христианство, но всё же эту параллель в отношении тройственности хорошо бы иметь в виду как некий противовес откровенной гностичности многослойной зеркальной субординации сущностей в книге.

    При этом Ариэль для романа даже не демиург, а подмастерье самого главное творца — Пелевина, который имя Ариэля в конце книги в списке авторов обводит в траурную черную рамку, показывая, кто тут специалист по ликвидации демиургов руками созданных им тварей. А ведь t создаёт по большому счету Ариэль, которого создаёт Пелевин, который руками своего под-подперсонажа убивает демиурга, созданного Пелевиным. Сколько ни пытайся охватить фрактальную структуру творцов мира t умственным взглядом, она неизменно ускользает, просто потому, что мы смотрим изнутри этой структуры, так как являемся жизненно важным звеном этой структуры, а именно Читателем.

    "Читатель, читающий сейчас эту книгу - такой же призрачный фантом, как и мы с вами. В истинной реальности его нет. Он - такая же промежуточная оптика, какой были вы сами при чтении."

    Читатель определённо наиболее интересный актор во всей этой иерархии. Сила, действующая невидимо, оживляющяя, освящающая и ведущая людей к Демиургу. Читая произведение, читатель создаёт мир книги и персонажей, проявляя их своим чтением, как Бог у Филона Александрийского, который "Логосом окликает вещи и вызывает их из небытия". В веренице авторов, персонажей и читателей мета-текста "t", единственная точкв опоры — это читающий текст романа Читатель, который, даже осознавая все богословские тонкости и мета-нарративы романа, просто обязан считать себя конечной точкой, замыкающей на себе всё в формате "вот он Я, некий N, держу в руках книгу Пелевина t, в которой описывается оригинальная в своей фрактальности структура отношений между Писателем, Персонажем и Читателем. Да, я тоже Читатель, но читатель в реальной реальности, физически ощущающий в руках книгу и рефлексирующий над всей плеядой её смыслов. Я отложу книгу, выключу в себе текст, вернусь к своим делам в реальном мире".

    Насколько реальна реальность такой точки опоры — момент тонкий, потенциально обрушающий лёд под самоощущением бытия любого Читателя. Считать себя конечной точкой восприятия при чтении книги всё же несколько надёжнее, чем предполагать, что, как в "t" персонажи осознают себя вплетенной в ткань текста соломенной куклой, так и мир читающего "t" Читателя может быть не последней остановкой в дурной бесконечности литературных инстанций. "Вы с какого этажа дома творчества писателей? Что значит, выдал ли мне санитар таблетки?"

    Ну и в заключение, "чтобы распустить думу, нужен император". Одна из самых прекрасных сентенций в романе. "Жизнь есть тревога —> В основе тревоги лежит дума —> думу нельзя додумать, а можно только распустить —> Чтобы распустить думу, нужен император." Пелевин гениально обыгрывает это в контексте заговора против Императора в исторической России времён Льва Толстого, но и без соотнесения с игрой слов, звучит это как чудесный и правильный призыв. Самая надёжная точка опоры любого Читателя — это внутренняя империя, в которой нужно стать Императором, Чакравартином, во власти которого собрать или распустить любую думу. А жизнь есть тревога, да. В основе тревоги лежит дума. Вы с какого этажа дома творчества писателей?

  4 понравилось

  136