Рецензия на книгу

• 

  outsight7 декабря 2015 г.

  Начать надо с того, что Лиз Райдил - автор книги - сама знаменитая художница. Вот список ее наград по данным "Википедии":

  - 2008/9 Wingate Rome Scholarship in Fine Art
  

  • 2005 The British Council
  • 2004 The Lorne Scholarship & University College London, Dean’s Travel Award
  • 2002 Riba (Special Mention for Glass Drapes at the Birmingham Hippodrome)
  • 1997 London Arts Board, Individual Artist Award
  • 1988 West Midlands & Northern Arts
  • 1987 Eastern Arts
  • 1986 Scottish Arts Council
  • 1982 South East Arts

    А вот одно из известных произведений (для справки):

    Дело в том, что среди крупных филологов, к примеру, практически нет писателей. А если есть, то это крупные опять же писатели. Владимир Набоков, например. Бахтин или Лотман могли бы рисовать плохие картины или плясать плохой балет - делать плохо что угодно, кроме литературы. Это вопрос развитого вкуса. С изобразительным искусством должно быть так же. Малевич написал много трудов о живописи: они столь же ценны, как и его картины. Если бы я увидел раньше эти баночки-тряпочки, то вряд ли доверил Лиз Райдил роль гида.

    О цели своей скромной работы Райдил говорит во введении:

  
  ...недостаточно сказать: "Мне эта картина нравится, а эта нет" - важны критерии, по которым выносятся суждения, и мы надеемся, что эта книга поможет вам аргументированно отстаивать свою точку зрения.

  Я бы, в принципе, с этим поспорил. В институте у меня был преподаватель культурологии, который рассказал про свою тещу, кажется, - простую деревенскую женщину, у которой в избе на стене висела вырезанная из "Огонька" репродукция "Подсолнухов" Ван Гога. И это, он говорил, настоящее искусство, потому что оно может просто нравиться. Я не думаю, что эта женщина повесила бы у себя в избе "Ахрома" Мандзони. Для этого надо быть искусствоведом:

  И таких засранцев в книге Райдил представлено немало. Я не вкладываю в это слово никакой особенной экспрессии: Мандзони - действительно засранец. В 1961 году он разложил по консервным банкам почти 3 килограмма своих фекалий и назвал эту инсталляцию "Дерьмо художника". Ладно бы человек просто навалил в консервную банку: это требует навыка, это почти искусство. Но тут ведь натуральное мошенничество.

  Нелюбовь к современному искусству считают в определенных кругах очень дурным тоном, сродни фашизму. Существуют даже специальные пособия для тех кто хочет приобщиться. Сам я - человек глухой и прагматичный - вижу в этом этом относительно новую форму легального мошенничества - сродни рынку производных финансовых инструментов. Современное искусство - это тоже инвестиции - для кого-то крайне рискованные, а для кого-то - крайне эффективные. Все как на фондовом рынке.

  Я могу представить, как работает этот рынок. Галерейщик делает выставку талантливому, но неизвестному художнику. Безмозглый критик посещает эту выставку и выражает восторг. Некий коллекционер покупает за не слишком ощутимую сумму полвыставки, год спустя договаривается с куратором музея современного искусства в какой-нибудь Жмеринке и дарит ему - музею, не куратору - одну из картин. Музей помещает ее в экспозицию. Именно в этот момент - не в мастерской! - рождается искусство. Остаток коллекции можно сбросить за приличные деньги. Дальше - больше: картина меняет владельцев, лоты достигают астрономических величин. Параллельно с этим растет ажиотаж: о картине пишут ведущие искусствоведы, репродукции появляются сначала в простеньких книжечках, вроде вот этой, а потом и в хрестоматиях-учебниках.

  Примечательно, что крупные сделки на этом рынке происходят после смерти художника: чтобы не лез со своей мазней, не сбивал цену. Взять того же засранца Мадзони. Одна баночка ушла на аукционе "Сотбис" за 124 тыс. евро, но это случилось в 2007 году. Производитель умер в 1963-м. Если бы такой спрос возник при жизни Мадзони, легко догадаться, какому делу он посвятил бы остаток своей жизни и насколько сильно упали бы в цене единичные экземпляры. Я не знаю, на каком этапе включаются деньги, получают ли что-то первый галерейщик и безмозглый критик, но в музей современного искусства просто так не попадешь: претендентов слишком уж много - и все, в основном, равнозначны.

  Лиз Райдил - активный участник этого некультурного процесса: она производит искусство и дискурс. На один разворот она помещает, к примеру, полотна готического художника Матиса Грюневальда и современного художника Роберта Мангольда и пишет о них как о чем-то равнозначном. Я не люблю слово "кощунство". Но это кощунство:

  Теперь о структуре. Первая часть абсолютно бесполезна. Слова "композиция", "техника", "стиль" я и до Райдил слышал. Даже знал, что это такое. Никакого углубленного понятия автор не дает. Просто пишет краткие комментарии к репродукциям. Сам томик карманного формата - и иллюстрации очень мелкие. Некоторые к тому же слишком темные. Уже с первых страниц начинает казаться, что с цветами какой-то непорядок: книга отпечатана в Китае. Я сломал глаза, разбирая детали классических полотен.

  Вторая часть - "Живопись в деталях" - немного лучше в плане иллюстраций. Картины крупнее, отдельные фрагменты увеличены, благодаря чему дефекты полиграфии становятся очевидны. Автор приводит какой-то фрагмент и говорит: смотрите, какой красивый сиреневый цвет... а цвет - желтый. Или вообще нет цвета, а есть просто черный квадрат, при том что это не Малевич, а Эль Греко. Это же книги. В Китае их печатать нельзя. Есть другие места.

  "Живопись в деталях" состоит из главок, каждая из которой посвящена трактовке отдельного произведения искусства. Именно как написано, в деталях: вот это рука, вот это нога, а тут мы видим оттопыренный гульфик - единственную вольность, которую позволил себе художник. Иногда, впрочем, Рэйдал пытается трактовать. Тут начинается интересное:

  
  Автопортреты, в какой бы манере они ни писались, обычно свидетельствуют о таланте рисовальщика.
  
  Использование ярких, четких, красных оттенков интерпретируется как олицетворение страсти, а охоту можно истолковать и как стремление к любви.
  
  Череп на правой доске олицетворяет хрупкость человеческой жизни.

  Это о "Распятии" Рогира ван дер Вейдена (середина XV века). Я не знаю, что символизируют баночки-тряпочки самой Райдил, но в иконописи существуют каноны - довольно строгие. И по этим канонам, череп с костями - про кости Райдил не упоминает, хотя они есть - на сцене распятия символизирует Голгофу, которая, в свою очередь, должна напоминать о первочеловеке Адаме, самом первом их греховодников. Попадаются также интересные биографические моменты:

  
  В 1674 году венецианский живописец Марко Боскини наблюдал, как Тициан пальцами сглаживал переход от ярких тонов к полутонам, объединяя один оттенок с другим и делая мазок пальцем.

  Слов, наверное, двадцать в сумме говорит автор о технике Тициана, и все эти детали - 1674 год, какой-то непонятный Марко Боскини - кажутся расточительством. Но они важны: Тициан умер в 1576 году, Боскини родился в 1613-м. Автор интригует, опускает комментарий. Книга вообще из разряда тех, что критикуют себя сами: автор так и сыплет перлами, которые и обсуждать особо не надо.

  14

  358