Рецензия на книгу

• 

  Sphynx-smile28 января 2026 г.

  И вновь Орфей спускается в Яму

  Я часто перечитываю классику, хотя на полках стоит еще множество непрочитанных интересных книг, включая классику. Вот и сейчас перечитала и снова нашла какие-то новые оттенки. Думаю, что книга оставалась долго непрочитанной именно из-за своей темы. А тема, поднятая Куприным в повести с говорящим названием "Яма", не была такой уж новой ни в литературе, ни тем более в живописи. А мимоходом ее касались и другиe авторы, но там это просто проскальзывало как часть обычной повседневной жизни, а потому не оставляющей у читателя и воспоминания об этих эпизодах в повестях и романах.

  Куприн же заставляет стыдливое буржуазное общество ужаснуться своему неприглядному виду в начале XX века.
  Уже появляется в дорогих домах электричество, а на улицах электрическое освещение, появляются телефон, авто и даже самолет. А как меняется общество, становится оно богаче, исчезает страх голода у миллионного населения, появляются гражданские права у женщин? Нет. Общество остается жить в той самой Яме.

  В детстве и юности восприятие времени отличается очень сильно. Тогда подросткy кажется, что события сорокалетней давности сравнимыми со столетними событиями. Во взрослой жизни эти границы восприятия времени сильно меняются. И ты понимаешь, что сто лет назад - это не так давно, это уже при жизни наших бабушек и их матерей.

  Повесть была написана в 1908 году и опубликована в 1909.
  Вот в эту Яму и заводит нас Куприн, чтобы посмотреть на жизнь людей той эпохи. До закрытия всех борделей в масштабах всей страны остается 9 лет.

  А пока нам предлагается вместе с баронессой и эксцентричной певицей Ровинской спуститься в Яму как Орфею, спустившемуся в Ад и заглянуть в "приличное" заведение Анны Марковны. Здесь мы знакомимся с "барышнями" : Любкой, Нюрой, Манькой, Тамарой, Зоей, Сонькой, Ниной и Женькой.

  
  Фото "билетных" проституток из архива полиции Нижнегo Новгорода.

  У Быковой Марии бланш под левым глазом. Кузнецова Анна смотрится не похожей на своих товарок, ее фото могло быть среди выпускниц гимназии. Как она оказалась в борделе? Мать умерла еще в ее детстве, отец разорился и вот дочь уже не в гимназии, а на панели? А что там по поводу социальной защиты, пенсии сироте по поводу потери кормильца? Не, девочка, повезло тебе или угораздило родиться в эпоху "вальсов Шуберта и французской булки".
  А может дожила Анна Кузнецова до 1917 года и пошла в революцию, нацепив кожанку и маузер? Легко представить как она будет стрелять "без суда и следствия" своих бывших клиентов - от белых офицериков до пузатых купчишек. И кто ее осудит? Вот где новый роман можно написать о судьбах после Октябрьской революции всех этих несчастных женщин с этого архивного фото. Но оставим буйную фантазию и вернемся к повести Куприна.

  Бордель живет по своему распорядку и своим правилам, внешне очень похожими на правила какого-нибудь женского пансиона, где воспитанницы так же обязаны соблюдать правила, а иначе они будут наказаны. Автор подмечает, что и в домах терпимости присутствует "такая же слащавая, истеричная сентиментальность, как и в женских пансионах и, говорят, в каторжных тюрьмах. "
  И вот "барышни", вчерашние неграмотные крестьянки и полуграмотные мещанки готовятся к приему гостей Анны Марковны.

  
  Несмотря на то, что большинство женщин испытывало к мужчинам, за исключением своих любовников, полное, даже брезгливое равнодушие, в их душах перед каждым вечером все-таки оживали и шевелились смутные надежды : неизвестно, кто их выберет, не случится ли чего-нибудь необыкновенного, смешного или увлекательного, не удивит ли гост своей щедростью, не будет ли какого чуда, которое перевернет всю жизнь?

  Но чуда никогда не случается. Cпустившаяся в Яму, выбраться оттуда не может. А, если какой романтический студент с замашками революционера, поклонник романа "Что делать?" и решает осчастливить и вытащить оттуда "барышню", то спустя несколько месяцев разочаруется в своем подвиге и бросит спасенную на произвол судьбы и ей остается лишь вернуться в тот же самый бордель, если возьмут, а то только панель - как единственный способ заработка.

  Фото "безбилетных" проституток, пойманных полицией на знаменитой ярмарке в Нижнем Новгороде. Все они оказались крестьянками из соседних деревень.

  Но вдруг это "чудо" случается с Любкой. Ее забирает, выкупив за огромные деньги ее паспорт, студент последнего курса Лихонин.

  О существовании желтого билета все мы знали еще со школьной программы и со страниц Достоевского. Но вот как он выглядел я не знала, а потому было интересно поискать и найти. Спасибо Интернету и архивам, выложенным в нем.

  Но уже через два дня Лихонин понимает какой груз ответственности он взвалил на себя добровольно. Он пытается жить с Любкой как с сестрой, но срывается и живет с ней как с сожительницей. Но девушка попадает в другой для себя круг его знакомых, студентов, которые живо принимают в ней участие, обучают грамоте, математике, химии, физике, литературе, музыке. Любка делает успехи. Но Лихонин устал от своего подвига, он ищет и находит предлог от нее избавиться и девушка оказывается на улице.

  Она барахтается, сопротивляется, пытается устроиться в прислуги, но ее гонят отовсюду и она, смирившись возвращается в бордель Анны Марковны, где ее опять обворовывает экономка-немка и, которая упиваясь властью изголяется и избивает Любку. И единственная, кто не выдерживает сцену избиения Любки - Женька, которая бросается с кулаками на экономку и терпит потом побои от сторожа Симеона.

  Автор описывает каким образом девушки попали в бордель. К ужасу читателей, некоторых продали еще в десятилетнем возрасте собственные матери, других, соблазнил хозяин или хозяйский сынок и после им отказали от места, оставив "опозоренных" и без средств существования на улице. Третьих продали фиктивные мужья, которые и женились под чужим именем, чтобы за две тысячи рублей продать как "нетронутую" в бордель. Две тысячи рублей - огромные деньги, квалифицированный рабочий с его 16-часовым рабочим днем получал 25-30 рублей в месяц.

  Но совсем других проституток мы встречаем в элитном заведении Трeппеля. Они почти все прибалтийские немки с европейским свободным взглядом на проституцию как на хороший и быстрый способ разбогатеть. Так удивленная Ровинская узнает от немки из Риги, что она устроилась на эту "работу", чтобы вместе со своим женихом Гансом накопить 10 000 рублей. Тогда они смогут пожениться, открыть свой бизнес собственную пивную и родить двоих детей, обязательно мальчика и девочку. Ганс работает кельнером в соседнем ресторане, то есть для него ни секрет как зарабатывает его невеста себе на открытие бизнеса или "дела" как говорили тогда.
  Ровинская просто шокирована. Она пытается понять немку и спрашивает, что можно было устроиться прислугой на 30 рублей.

  
  Ах, мадам, вы немного ошибаетесь. Вы упустили из виду то, что на самом лучшем месте я, даже отказывая себе во всем, не сумею отложить в месяц более пятнадцати-двадцати рублей, а здесь при благоразумной экономии, я выгадываю до ста рублей и сейчас же отношу их в сберегательную кассу на книжку....За прошлый месяц я заработала немного больше пятисот рублей. Как всегда, хозяйке две трети за стол, квартиру, отопление, освещение, белье..Мне остается больше чем сто пятьдесят, не так ли? Пятьдесят я трачу на костюмы и на всякие мелочи. Сто сберегаю? Какая же это эксплуатация, мадам, я вас спрашиваю?...Это другие погибшие девчонки, особенно русские, имеют себе любовников, на которых они тратят свои тяжелые деньги. Но чтобы я когда-нибудь допустила себя до этого?Пфуй!
  

  • Большего падения я не воображала! - сказала брезгливо и громко Ровинская, вставая. - Заплатите, господа, и пойдем отсюда дальше.

    И Ровинская идет к тем самым "погибшим русским девчонкам", которые не смотря ни на что не утратили в душе способность любить кого-то. Расстроганная Ровинская решает исполнить им романс Даргомыжского "Pасстались гордо мы".

    01:40

  
  Этот нежный страстный романс, исполненный великой артисткой, вдруг напомнил всем этим женщинам о первой любви, о первом падении, о позднем прощании на весенней заре....и о том, как не ошибающееся чуткое сердце скорбно шепчет:" Нет. Это не повторится, не повторится!"...и вдруг Женька , самая неукротимая из всех девушек, подбежала к артистке, упала на колени и зарыдала у нее в ногах. И Ровинская сама растроганная, обняла ее за голову и сказала :
  

  • Сестра моя, дай я тебя поцелую! ... И вoт Женька, эта гордая Женька, стала целовать колени и руки артистки и говорила:
  • Зачем же меня люди так обидели? Зачем меня так обидели? Зачем? Зачем? Зачем?

  79

  462