Рецензия на книгу

• 

  neujelle5 декабря 2015 г.

  Плачь и смейся, душа.

  Есть такие книги, от которых меня трясёт. Меня колотит. Меня пробирает дрожь, которую я не могу унять, пока не усну. Мне холодно, хотя вокруг тепло, но зуб не попадает на зуб.
  Это ужас.
  Ужас, шок, восхищение и преклонение.
  Конец второго тома был ещё далёк, самое страшное ещё не произошло, а мне уже хотелось завыть, треснуть книгу об стену и кричать, что всё должно было быть не так!
  Всё, чего я ждала, обратилось прахом. Все мои светлые надежды рухнули. Вся моя вера в людей растерзана.
  И я восхищаюсь этим.
  Никто. Ни один писатель. До Маргаретт Митчелл так надо мной не издевался.
  Никогда ещё с таким упоением я не читала о героях, которые были бы мне так омерзительно противны и в то же время так жалостно близки.
  Но закрывая эту книгу, я поняла, что Скарлетт О’Хара – не главная героиня.
  Главные герои – это Мелани Уилкс и Ретт Баттлер.
  И я преклоняюсь перед ними.
  Перед настоящей леди с бездонным сердцем и романтиком с душой циника, за которого обиднее всего, которого хотелось прижать к груди, и к которому испытываешь все большую и большую нежность, несмотря на не лучшие рекомендации, с которыми он появился вначале. И Мелани, о, Мелани Уилкс, она единственная знала, насколько это прекрасный человек.
  Я не знаю, что ещё сказать про эту книгу кроме того, что это величайшая книга всех времён и народов. И я надеюсь, что Маргаретт Митчелл поставили памятник, на котором изображено её лицо и оно смотрит на нас, бренных и низких людей со смесью торжества, удовлетворения и какого-то мстительного садизма.
  Всё в этой истории было не так, и именно поэтому эта история стала такой великой и так прочно засела в сердцах.
  Виновата этому Скарлетт, глупая, высокомерная, жёсткая, циничная, эгоистичная и слепая идиотка, в то же врем, обладавшая поразительной силой воли для того, чтобы выстоять против миллиарда трудностей и целой армии янки, поразительной деловой хваткой, чтобы подняться до впечатляющих высот, и лишь где-то в самом тёмном уголке души, позади ложной скромности и желания сохранить лицо, таившая человечность. Человечность, помогавшую выстоять ради того, чтобы обеспечить родных и близких, человечность, попранную в прах, когда эти родные и близкие были вне опасности.
  Человек, которого не изменить. Такие люди не меняются. Они могут осознать, какими низкими они были, и они осознают это, когда самое страшное уже происходит, и ничего не изменить. И всё равно, гордо вскидывают лицо и обещают вернуть все на свои места, тем самым лишний раз демонстрируя окружающим, что какими они были, такими и остались.
  У Скарлетт О’Хара был бы шанс, интересуйся она хоть чуть-чуть строением человеческих душ. Читай она книги, слушай она музыку, интересуйся она искусством и политикой. Попытайся она хоть раз оставить свою женскую глупость и баранье предубеждение для того, чтобы понять мужчин, которых она любила, и которые любили её, - изнутри.
  Глупая, маленькая Скарлетт. И ведь ей сочувствуешь. За неё переживаешь. За неё болеешь. За неё швыряешь в темноту фарфоровые вазы и орёшь о том, какие её мужчины идиоты, хотя прекрасно всё осознаешь.
  Я ненавижу Скарлетт, и я её люблю. Не знаю, за что. Я люблю её любовью Ретта Баттлера, усталой, тщетной любовью к маленькой к девочке, преданной войной и теми, кто были ей дороги, маленькой девочке с крепкими зубками и полным отсутствием глупых предрассудков. Я люблю её преданной, слепой, но мудрой любовью Мелани, Мелани, которая, конечно же знала все с самого начала и видела её насквозь, но любила её, потому что видела в ней то хорошее, что не видел никто, и уж тем более, сама Скарлетт. Я люблю её любовью Мамушки, любовью, тесно сплетенной с желанием поймать, перекинуть через колено и стегануть раз тридцать по оголённым полушариям, вразумить, образумить.
  Всё, что смогли они все, для того чтобы наконец дать ей понять, кто она есть – это уйти от неё.
  И знаете, в первый раз за всю жизнь, мне захотелось, чтобы героиня закатила истерику. Упала бы на пол, царапала бы ногтями пол до мяса, выла бы, как баньши, билась бы головой о стены, разбивала бы окна, повесилась бы, в конце концов, чтобы дать всем понять, что она всё осознает.
  Но нет. Детское недоумение, почему никто не радуется её распахнутым объятиям и призывной улыбке, глупая вера в то, что никто не устоит перед её чарами, и она всё сможет вернуть, и жестокое «я подумаю об этом завтра».
  Иди к чёрту, Скарлетт О’Хара.
  Ничего у тебя не выйдет. Оставь в покое тех, кто столько от тебя страдал.

  Раньше я думала, что дочитаю «Унесенных ветром», прочту «Скарлетт» и «Ретта», и фильм обязательно посмотрю, а теперь думаю, что нет. Я не вынесу всё это ещё раз. Не сейчас. Не в этом году и не в следующем. И ещё о фильме: я не стану его смотреть. Я не хочу видеть Ретта таким, каким его исполнил актёр, потому что я хочу, чтобы он остался для меня таким, каким я себе его представляю. И ещё я знаю, что фильм всё равно не расскажет всех тех мелочей, тонких нюансов и невысказанных вслух истин, без которых эта книга не стала бы великой.
  Я просто буду любить «Унесенных ветром».
  Вечно.

  5

  144