Рецензия на книгу

• 

  novelmor25 января 2026 г.

  Начну издалека и поделюсь своими переживаниями о горячо любимом Антоне Павловиче Чехове, чье творчество для меня — сокровище русской, да что уж там, мировой литературы. Кажется, минуты будут перетекать в часы, часы в сутки, а я все буду продолжать и продолжать говорить о нем. О его умении в малую форму поместить целый роман, о его эмпатии, о поразительном даре художника, от которого не ускользнет ни одна человеческая деталь. Сколько раз во время чтения очередного рассказа я ловил себя на мысли: «Ну все, это точно теперь мой любимый! Разве может быть что-то тоньше, чувствительнее и живее, чем это?» А потом я открывал следующий, и снова окунался в это же ощущение. Так у меня было с «Мечтами», «Святою ночью» и «Тоской», потом со «Степью», потом с маленькой трилогией... Продолжать можно до одури. Но сегодня хотел бы поделиться впечатлениями о рассказе «Счастье».

  Помимо всех замечательных качеств чеховской прозы из предыдущего абзаца, для следующих я припас, пожалуй, два главных, импонирующих мне больше всего. Первое — принципиальная позиция писателя касательно смыслового наполнения своих произведений. Чехов выстраивает драматургию таким образом, чтобы максимально, как автор, удалиться от каких-либо оценочных суждений, отдавая все на откуп читателю. Он ставит вопрос, рассматривает его с разных сторон, но вывода не дает. Сделать его должен ты сам, сообразуясь с собственной моралью и мировосприятием, пропустить все через свои мысли, подумать, согласиться или не согласиться. Даже когда в устах персонажей слышится личное чеховское переживание, а порой и восклицание, оно не ставится в диктующую позицию, а выступает лишь одним из мнений. Вспомнить хотя бы «Крыжовник» или «Дом с мезонином». Для меня это высший уровень писательского мастерства.

  Второе — взгляд Чехова на человека и на жизнь. С какой любовью и болью он рассказ за рассказом документирует пустоту окружающей повседневности, людей, за всю жизнь ни разу не задавших себе вопроса «Зачем я живу?» Все скука, скука, скука. И делает это без осуждения, но с призывом пересмотреть себя, проснуться от этой дурманящей лени и равнодушия. Так и хочется вспомнить Иван Иваныча из маленькой трилогии:

  
  «Павел Константиныч, — проговорил он умоляющим голосом, — не успокаивайтесь, не давайте усыплять себя! Пока молоды, сильны, бодры, не уставайте делать добро! Счастья нет и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!»

  Как сам Чехов формулировал в своем письме Суворину:

  
  «Вы пишете, что ни разговор о пессимизме, ни повесть Кисочки нимало не подвигают и не решают вопроса о пессимизме. Мне кажется, что не беллетристы должны решать такие вопросы, как бог, пессимизм и т. п. Дело беллетриста изобразить только, кто, как и при каких обстоятельствах говорили или думали о боге или пессимизме. Художник должен быть не судьею своих персонажей и того, о чем говорят они, а только беспристрастным свидетелем».

  Все это громадное общее предисловие относимо и к самому «Счастью», хотя оно, конечно, достойно более частного взгляда. В лучшей чеховской традиции живописная поэзия переплетается с тонкой меланхолией, так присущей творчеству писателя. В ночной степи молодой пастух Санька и господский объездчик слушают болтовню старика лет восьмидесяти о «счастье» — кладах, которые где-то тут давным-давно закопаны, да вот не найдешь их — заговоренные. Как говорит старик:

  
  «На своем веку я, признаться, раз десять искал счастья [...] И отец мой искал, и брат искал — ни шута не находили, так и умерли без счастья».

  Помимо художественной выразительности рассказа, мне оно очень нравится из-за финального наблюдения. Интересно обдумывать его с разных сторон.

  
  — Дед, а что ты станешь делать с кладом, когда найдешь его?
  — Я-то? — усмехнулся старик. — Гм!.. Только бы найти, а то… показал бы я всем кузькину мать… Гм!.. Знаю, что делать…
  
  И старик не сумел ответить, что он будет делать с кладом, если найдет его. За всю жизнь этот вопрос представился ему в это утро, вероятно, впервые, а судя по выражению лица, легкомысленному и безразличному, не казался ему важным и достойным размышления. В голове Саньки копошилось еще одно недоумение: почему клады ищут только старики и к чему сдалось земное счастье людям, которые каждый день могут умереть от старости? Но недоумение это Санька не умел вылить в вопрос, да едва ли бы старик нашел, что ответить ему.

  6

  39