Рецензия на книгу

• 

  Deuteronomium24 января 2026 г.

  Я не любопытен, но хочу знать если не все, то как можно больше

  Читая эту книгу, мы чудом возвращаемся ко второму веку нашей эры, когда религия воплощала страсть, а Римская империя, внешне монолитная, изнутри бурлила хаосом синкретических культов. В этот период заката Античности, среди философов и магов, жил и творил Луций Апулей, уроженец африканской Мадавры, ритор, адвокат и посвященный в дионисийские мистерии. Его фигура овеяна легендами: он сам привлекался к суду по обвинению в использовании чар для соблазнения богатой вдовы, чему посвятил свою знаменитую «Апологию». Роман «Метаморфозы», более известный как «Золотой осел», является единственным полностью дошедшим до нас памятником латинской беллетристики той эпохи. Темой этого эклектичного полотна становится путь человеческой души, которая через грех любопытства ниспадает в животное состояние, чтобы затем, пройдя сквозь страдания и грязь материального мира, возвыситься через божественное откровение.
  

  Сюжет романа — классический образец донкихотской одиссеи. Молодой повеса и аристократ Луций путешествует по Фессалии, стране, славящейся своими ведьмами. Одержимый неуёмной жаждой познания тайного, он подглядывает за хозяйкой дома, превращающейся в птицу с помощью мази. Желая повторить эксперимент, Луций, благодаря ошибке служанки Фотиды, путает баночки и вместо крылатого создания обращается в осла, сохраняя при этом человеческий рассудок и память.
  Противоядие просто: нужно лишь съесть свежие розы. Однако судьба оказывается жестоким сценаристом. В ту же ночь на дом нападают разбойники, и «ослиная одиссея» Луция затягивается на многие месяцы (и одиннадцать книг текста). Он переходит из рук в руки, становясь невольным свидетелем самых низменных сторон человеческой натуры: он служит жестоким разбойникам, развратному жрецу-шарлатану Сирийской богини, мельнику, солдату и садовнику. Мы видим панораму римского декаданса глазами безмолвной твари: супружеские измены, убийства, кражи и садизм. В центре повествования вклинивается объемная сказка об Амуре и Психее.
  Кульминация наступает, когда Луций, уставший от страданий и угрозы публичного совокупления с преступницей на арене цирка, обращается с мольбой к Владычице сущего. Богиня Исида является ему, дарует розы и возвращает человеческий облик, требуя взамен посвятить жизнь служению в её храме.
  

  Апулей вкладывает в текст идею о том, что чистого интеллекта и образованности недостаточно для счастья. Любопытство, не сдерживаемое благочестием, губительно. Идея романа заключается в спасительной силе веры: лишь божественное вмешательство способно вырвать человека из круговорота животной жизни и слепого случая (Фортуны слепой) под покровительство Фортуны зрячей (Исиды). Апулей проповедует идеал целомудрия и аскезы как противовес всеобщему разложению нравов.

  Metamorphoseon libri XI («Одиннадцать книг превращений») отсылает к Овидию и подчеркивает тему изменчивости материи.
  Название «Золотой осёл» (Asinus Aureus) закрепилось позже, благодаря Августину Блаженному. Смысл эпитета «золотой» двояк и ироничен. С одной стороны, это указание на литературное качество текста, его блеск и ценность как занимательной истории. С другой стороны, «золотой» может означать цвет шкуры животного (рыжий), но скорее это ирония над «драгоценным» содержимым — разумом Луция, скрытым в ничтожной оболочке. Осёл в античности — символ глупости и похоти; «золотой» же он потому, что его история приносит духовное золото мудрости.

  Атмосфера книги причудливо колеблется между низкопробным фарсом, эротической комедией (fabula milesia — милетским рассказом) и священным текстом. Апулей пишет языком барочным, вычурным, архаизирующим («африканская латынь»), что создает ощущение перенасыщенности. Подтекст же неоплатонический: осел — это аллегория тела, пленяющего душу, и весь материальный мир здесь представлен как место страдания и абсурда, из которого нужно бежать в духовность.
  

  Безусловно, с историко-литературной точки зрения «Золотой осёл» — шедевр на 10 из 10, но как читательский опыт в XXI веке он весьма специфичен. К объективным недостаткам, снижающим удовольствие от чтения, можно отнести структурную рыхлость: бесконечные вставные новеллы (о любовниках, об убийствах, о мачехах) часто выглядят как заплатки, тормозящие сюжет. Жанровая эклектика сбивает с толку: книга начинается как «Декамерон», а заканчивается как «Жития святых», и этот шов сшит довольно грубыми нитками. Тем не менее, прочитать это произведение стоит, чтобы увидеть истоки европейского романа и понять, каким пестрым, пугающим и живым был мир задолго до наступления Средневековья.

  
  

  11

  46