Рецензия на книгу
Грустная книга
Софья Пилявская
inna_k67_110424 января 2026 г.«ЕСЛИ ОЧЕНЬ НУЖНО, ТО МОЖЕШЬ ВСЕ»
Актрису Софью Пилявскую я впервые увидела в далеком детстве в фильме «Покровские ворота», где она играла Алису Витальевну, тетушку главного героя. Немолодая элегантная дама, хорошо поставленным голосом произносившая: «Наши играют французскую жизнь...» и «Мальчик тянется к прекрасному...», показалась мне самой красивой, несмотря на большое количество молодых актрис. Позднее я узнала, что это известная актриса Художественного театра, а когда увидела ее воспоминания, изданные «Азбукой» в 2024 году, купила их и вот сейчас с огромным удовольствием прочитала.
Софья Станиславовна Пилявская родилась в 1911 году в Красноярском крае, куда был сослан ее отец – польский дворянин, царский офицер, награжденный именным оружием за храбрость и... один из соратников Ленина. Рассказывая о детстве в Сибири, Пилявская пишет, что к ним в гости часто приходили другие ссыльные, и одного из них, который на ее взгляд очень много ел, девочка спросила, не лопнет ли он. Это был Авель Енукидзе, будущий секретарь ЦИК СССР.
Зося, как звали ее домашние, вообще была очень бойкой и озорной девочкой и однажды даже остригла волосы, потому что ей не нравилось, что мать каждый вечер накручивает их на бумажные папильотки. Мать они с братом очень любили, но совершенно не слушались.
В конце 1917 года Пилявские уехали в Петроград, и, хотя родители к тому времени развелись, у Зоси были прекрасные отношения с отцом и его новой семьей. В 1918 году отца перевели в Москву и он помог перебраться туда Зосе с братом и матерью. Именно благодаря отцу она с детства была знакома со многими театральными деятелями, но всего добилась своим трудом: из-за польского акцента ее не приняли в драматический класс, который вела сестра Станиславского, Зинаида Сергеевна Соколова («Сильный польский акцент почти не исправим, и на русской сцене вам вряд ли удастся быть»). Сначала девушка была в отчаянии, но потом «по несколько часов в день упорно твердила одну фразу и с величайшим трудом, очень медленно пыталась говорить по-московски — округло, мягко произнося гласные, убирая жесткость согласных». И через год поступила к Соколовой, а потом Станиславский пригласил Пилявскую в Художественный театр, которому она была верна до конца жизни.
В «Грустной книге» Пилявская пишет о детстве, юности, о Художественном театре и его основателях. Много лет спустя, став профессором Школы-студии МХАТ, она очень сокрушалась, что у современных студентов нет трепета и восторга перед мастером и его талантом, и кто-то во время репетиции жует бутерброд, а кто-то вяжет. Сама же Пилявская просто боготворила Константина Сергеевича и Владимира Ивановича и только так, по имени-отчеству, их называла.
Пилявская вспоминает многих друзей и знакомых, но обо всех пишет если не с любовью, то с большим уважением, со сдержанно-спокойной интонацией, без любования своей красотой, талантом или страданиями. В книге нет ни сплетен, ни обсуждения интриг, ни обиды на людей или судьбу, хотя жизнь Пилявской не была безоблачной: отца арестовали; любимый брат погиб на фронте во время Великой Отечественной войны; муж умер от инфаркта, не дожив до пятидесяти лет. В воспоминаниях есть грустные или тяжелые эпизоды, но хватает и забавных моментов.
Пилявская пишет, как ее подруга Норочка (Вероника Полонская), большая модница, не могла пойти на прием, потому что «не в чем пойти». И Зося Пилявская придумала из двух старых патьев сшить одно, новое. Но времени не хватило, Зосе надо было бежать в театр, и Норочка осталась дожидаться ее в недошитом наряде. Зато потом Норочка в новом платье произвела фурор. Через несколько лет в эвакуации Зося встретила Норочку (та к этому времени пережила смерть Маяковского и смерть мужа), с сыном и пасынком, уставшую, в босоножках, надетых на шерстяные носки, но все равно прекрасную... Меня у Пилявской поразило это чувство восхищения людьми и отсутствие зависти и мелкой мстительности, которое так часто встречается в мемуарах.
Я пыталась найти информацию о том, когда была написана «Грустная книга», но ничего не нашла ни в издании «Азбуки» 2024 года, ни в издании «Вагриуса», вышедшем в 2001 году. Правда, я обнаружила, что в 1993 году ГИТИС выпустил книгу Софьи Пилявской «По долгу памяти: Воспоминания актрисы МХАТ». Мне кажется, это и было первое издание ее мемуаров. И, на мой взгляд, именно это название, суховатое и не «завлекательное», больше подходит для книги Пилявской, для которой чувство долга было одним из самых важных.
Во время Великой Отечественной войны Пилявская узнала о гибели брата, а вечером должна была играть жену испанского посланника в «Анне Карениной». Гримерка у нее была одна на двоих с актрисой Аллой Тарасовой. «Алла Константиновна все говорила мне: "Зосечка, как вы смогли? Я бы не смогла!" И она бы смогла. Если очень нужно, то можешь все».
399