Рецензия на книгу

• 

  WarmCat30 ноября 2015 г.

  Его Величество Король Толпа

  2 июня 1780 года в Лондоне вспыхнул бунт лорда Гордона. Он обрушился на английскую столицу как стихийное бедствие, принес множество горестей и, хотя длился недолго, имел далеко идущие последствия. Под предлогом антикатолических протестов на улицы вышла вся городская чернь, угнетаемая господами, томимая голодом и нищетой, распалённая жаждой и гневом, одичавшая и безжалостная.
  Не приходится говорить, что этот безобразный бунт, покрывший несмываемым позором и эпоху, его породившую, и всех его зачинщиков и участников, — хороший урок последующим поколениям. Лозунги, которые мы неправильно называем религиозными, охотно провозглашаются людьми, у которых нет никакого бога, которые в своей повседневной деятельности пренебрегают самыми элементарными требованиями морали и справедливости.

  
  Но роман начинается не с момента бунта, а за пять лет до него. Именно столько лет потребовалось, чтобы заботливо выращенное Чарльзом Диккенсом «дерево» повествования дало как следует поспевшие плоды – плоды нравственности и морали.

  Срок немалый, но за это время мы успеем от всей души насладиться биением жизни во всех её красочных проявлениях, на описание которых Диккенс никогда не скупился. В каждой написанной им строчке маленькая история – предмета, дома, человека, земли, эмоции, и их все можно увидеть глазами, почувствовать кожей, ощутить вкус. Так написать может только тот, кто по-настоящему влюблён в жизнь, кто не мыслит себя без созидания, кто достоин называться Художником – именно так, с большой буквы.

  Итак, фабула нам известна – это народный бунт, безжалостный, слепой и беспощадный.
  

  
  Такие «религиозные» бунты продиктованы нетерпимостью и жаждой насилия, они бессмысленны, жестоки, они — просто взрывы закоренелого фанатизма одуревших людей. Всему этому учит нас история. Но, быть может, мы еще до сих пор недостаточно усвоили ее уроки, и даже такой пример, как мятеж 1780 года под лозунгом «Долой папистов», не пошел нам на пользу.

  Но Диккенс не был сторонником революции. Ему отнюдь не по душе были насилие и хаос, поэтому и выбрал он бунт Джорджа Гордона – чтобы показать всю бессмысленность восстания. Ему удалось с достаточным совершенством изобразить страшные дни мятежа, беспристрастно и вполне достоверно.

  Впрочем, есть в романе и множество других вещей, людей и мнений, достойных внимания. И любования, и восхищения достойны они, нарисованные рукою мастера – тщательно, с любовью, с трогательной заботой.
  

  
  Дом был скромный, небольшой и не слишком современной архитектуры; он не глазел нахально на прохожих большими окнами, а застенчиво щурился, и острая верхушка его конусообразной крыши торчала над подслеповатым чердачным окошком из четырех мелких стеклышек, как треуголка на голове одноглазого старичка. Это был не кирпичный и не горделивый каменный дом, а деревянный, оштукатуренный, построенный без скучной и утомительной симметрии: ни одно его окошко не походило на другое и, казалось, каждое существовало само по себе, не желая иметь ничего общего с остальными.

  О, это не дом, это настоящая сказочная обитель – если немного напрячь воображение. И так – везде. Из-под пера Диккенса вышли улицы, дома, предместья, сам огромный Лондон – и всё это настолько настоящее, что ощущается даже твёрдость мостовой под ногами, на которую в жизни редко обращаешь внимание.

  Но город был бы пуст без людей, пуста была бы без них и эта история, но здесь сэр Чарльз явил подлинное мастерство.
  

  
  Случайно в эту минуту одно из них распахнулось, и слесарь увидел плутовское личико с ямочками на щеках и парой блестящих глаз, самых чудесных глаз, какие когда-либо доводилось видеть человеку, словом — хорошенькую улыбающуюся девушку, настоящее воплощение цветущей красоты и веселого нрава.

  Диккенсу удались решительно все: герои и злодеи, дворяне и простолюдины, горожане и деревенские жители, праведники и бунтари, подлецы и люди чести.

  Вот старый трактирщик, настолько тугой умом, что можно услышать, как крутятся несмазанные шестерёнки в его голове. Вот слесарь, отставной сержант, человек умелый, честный и прямолинейный – им невозможно не восхищаться. Вот два дворянина, которых разделяет не только их вера, но и взаимная неприязнь, а вот дети этих двоих – рассказ об их любви способна вызвать не меньше эмоций, чем история Ромео и Джульетты.

  Вот тщедушный подмастерье с комплексом Наполеона, организовавший союз подмастерьев, которого невозможно воспринимать всерьёз – в нём Диккенс выразил всё недовольство простых работяг того времени, вынужденных тяжело трудиться за мелкую монету.

  Вот молодой конюх, грубый деревенщина, чуждый сантиментам и обходительности, дикий и невоспитанный, в коем заключена вся квинтэссенция бунта.

  Вот палач – в нём выражена вся смертоносность восстания, вся кровожадность мятежа, все тёмные стороны революции.

  А вот и Барнеби Радж, простодушный дурачок, блаженный безумец, скорбный духом. В нём заключено средоточие жизни романа, сам роман назван его именем, и это, разумеется, не случайно. В образе Барнеби во всей своей мощи проступает Его Величество Король Толпа – безликая людская масса, глухая к разуму, движимая только лишь одними эмоциями. Их – и Барнеби, и толпу – нетрудно сбить толку, легко направить в любое русло, пусть даже в этом русле потекут реки крови, а по берегам будут пылать руины.

  Все эти люди думают, чувствуют, мечтают, действуют во благо или во вред, плетут заговоры или строят планы – словом, живут обычной человеческой жизнью. Но их узнаешь так близко и так подробно, как редко удаётся узнать людей в реальной жизни. Диккенс проявил огромный талант творца, населив свой роман такими яркими персонажами.

  Эта книга – красочная картина, написанная Диккенсом-гуманистом из тех же соображений, которые есть и в других его произведениях. Восстают тогда, когда терпение истощается, но беды можно избежать, если со вниманием относиться к ближнему своему, и к дальнему тоже. А уж там природа возьмёт свое, и жизнь непременно победит смерть.

  6

  570