Рецензия на книгу

• 

  pevisheva30 ноября 2015 г.

  Книга «Архипелаг ГУЛАГ» напоминает «Божественную комедию» Данте. Мы путешествуем по аду, у нас есть проводник-рассказчик, который там хорошо ориентируется, есть и круги ада: арест, воронок, тюрьма, следствие, этап, пересылка, лагерь, ссылка… Есть и «грешники», и смертные «грехи» их так же, как и у Данте, делятся по разным категориям: от статья 58 пункт 1 до статья 58 пункт 14, есть еще и подпункты, и литерные грешники вроде ЧС – член семьи, или СВПШ – связи, ведущие к подозрению в шпионаже. Вот некоторые примеры:

  
  Портной, откладывая иголку, вколол её, чтоб не потерялась, в газету на стене и попал в глаз Кагановичу. Клиент видел. 58-я, 10 лет (террор).
  Продавщица, принимая товар от экспедитора, записывала его на газетном листе, другой бумаги не было. Число кусков мыла пришлось на лоб товарища Сталина. 58-я, 10 лет.

  Почему это ад, а не чистилище, спросите вы. Ведь «грешники» попадают в ГУЛАГ не навсегда, они же выйдут отсюда, «очистятся». Нет, говорит нам проводник, не выйдут (по крайней мере, если рассматривать временной отрезок до 1956 года, как указано в заглавии). Даже если и доживешь до конца своего срока, то либо тебя осудят на еще один прямо в лагере, либо выпустят и посадят снова, либо отправят в вечную ссылку, условия жизни в которой от лагерных мало отличаются, а если и отличаются, то в худшую сторону: в лагере хотя бы кормят бесплатно. Если ты политический, а не «социально-близкий» (уголовник), то в момент ареста твоя прежняя жизнь кончилась навсегда.

  Экскурсия получается очень подробная. Конечно, почувствовать в полной мере, каково это, мы не сможем, но Солженицын так обстоятельно все описывает, что начинаешь верить, что и ты там тоже побывал. Что знаешь, как там и что. (Скептически настроенному читателю автор неоднократно предлагает проверить на себе, например, поспать одну ночь при плюс пяти без матраса, одеяла и без одежды.) Начинаешь переживать за людей как за родных, особенно в тех местах, где описаны побеги, до конца надеешься, что они смогли, успели, что им повезло. Какая великолепная задумка с подкопом-«метро», какая сложная, продуманная система! Как больно читать о том, что удачливых беглецов, вырвавшихся на свободу, выдают местные жители. Как сочувствуешь Тэнно, раз за разом готовящему побег.

  Вообще, читая об исковерканных людских судьбах, не можешь не задумываться о том, кто виноват в гибели миллионов человек. Конечно, в первую очередь это Сталин, но Солженицын не винит только и исключительно его. Во многом вина лежит и на тех, кто остался на воле. На тех, кто арестовывает, избивает, судит, конвоирует. На тех, кто пишет доносы на коллегу, соседа или любовника жены. На тех, кто выдает сбежавшего з/к власти или переходит на другую сторону улицы, увидев жену вчерашнего друга и сегодняшнего врага народа. На тех, кто не задает вопросов, узнав, что живущие рядом люди куда-то исчезли. И молчание, и несопротивление – равнозначны соучастию. Но Солженицын здесь не стоит в белом пальто, он пишет и о себе – не удивлявшемся, что во время его учебы в университете посадили несколько студентов и профессоров. Пишет, каким он был до ареста или сразу после ареста (вспомним, например, как он заставил нести свой чемодан пленного немца). Задумывается, как постепенно люди становятся палачами, и задает себе вопрос: а не мог бы и я быть таким, если бы обстоятельства сложились по-другому?

  
  Чтобы белыми мантиями праведников не шибко переполаскивать, спросим себя каждый: а повернись моя жизнь иначе — палачом таким не стал бы и я?
  Это — страшный вопрос, если отвечать на него честно.

  Неясным мне осталось, почему это опыт художественного исследования. Книга построена как документальное повествование, написана на личном опыте автора (исключая его пребывание в шарашке, описанное в романе «В круге первом» и здесь только упоминающееся). Еще, конечно, на опыте тех людей, кого он встречал в лагере, и тех, о ком ему там рассказывали, плюс на той информации, что ему сообщили корреспонденты (их список приведен в предисловии). Автор это определение, художественный, никак, насколько я помню, не комментирует, и мне бы очень хотелось понять, почему оно вынесено в заглавие, но сейчас я ответить на этот вопрос не могу. Явно художественным является только один момент – метафора, послужившая книге названием, благодаря которой мы представляем себе ГУЛАГ как целую сеть невидимых островков, связанных невидимыми нитями.

  Скажу банальность, но эта книга, безусловно, обязательна к прочтению. Кучу новых фактов мы из нее уже не узнаем. Из того, что было для меня интересным и точно новым, я могу назвать историю о визите Горького на Соловки и сюжет о посещении писателями Беломорканала. Но такие моменты, как атмосфера, быт, людские судьбы – это очень ценно и важно. Нет, я не за то, чтобы школьники читали это в принудительном порядке, это нереально. Это исследование перегружено подробностями и повторениями, местами читается с утомлением (особенно главы про историю судебных процессов) и вообще пугает своим объемом и тяжелым содержанием. Но если мы забываем о таких страницах нашей истории, то нет никакой гарантии, что этого не случится снова. А если знаем, есть шанс, что мы не прочитаем в новостях вот такое (увидела в «Лентаче» сегодня): «Екатеринбуржец, пользуясь краденым соседским wi-fi, заметил, что может заходить на запрещённые в РФ сайты. Накатал донос в Роскомнадзор на соседа, назвал его „врагом народа“ и предложил дать против него показания, если ему подарят квартиру соседа». «ГУЛАГ», мне кажется, сегодня читается как актуальная книга, взять хотя бы цитату об отношениях между разными народами: «Когда кажется нам, что нас мало уважают, – надо проверить, так ли мы живём», которой можно проиллюстрировать очень большую часть новостей последнего времени.

  8

  323