Рецензия на книгу

• 

  Dragnir30 ноября 2015 г.

  Впервые эту книгу я прочитала еще в пору своего жарко-юношеского возраста, когда ты уже наперед знаешь, как будешь действовать в той или иной ситуации, когда мир делится на белое и черное, а люди – на хороших и плохих и никак иначе. Возраст, когда ты «знаешь все» и готов доказывать свою правоту всем, кто с тобой не согласен. И, надо сказать, книга неслабо так повлияла на мое мировоззрение: возненавидев тогда, я и сей день не люблю Горького, являюсь «антисталинсткой», восхищаюсь Чижевским, Тэнно, Власовым, Чеботаревым и другими нашими соотечественниками. В общем, 14 лет мне тогда было. И вот сейчас, спустя уже без малого 15 лет, я понимаю, что «не все так однозначно» и больше во мне лояльности, и больше сомнений и размышлений на тему «Что же это такое и почему оно было?». По мере прочтения книги, во мне постоянно шел внутренний спор между мной юной и мной настоящей:
  Я четырнадцатилетняя: Почему люди не сопротивлялись тому, что творилось с ними? Почему не бастовали, не убивали чекистов, не сопротивлялись. Как так получилось, что человек был так быстро сломлен? Ну как так?! Уж я бы никогда бы не допустила, что бы со мной так обращались! Сопротивлялась бы, кричала, кусалась, что угодно, лишь бы свободу отвоевать!
  Я сейчас: А терпели. Потому что боялись. И были не готовы совершенно. Это страшно, по-настоящему страшно. Потому что неважно, кто ты: партийный ли работник, колхозный председатель, солдат, или школьник – это может произойти с тобой. Потому что неважно, с пылом ты веришь в идеи Сталина или тихонько ругаешь его на кухне – это может произойти с тобой. Потому что неважно, днем или ночью, на работе, в доме или поезде – это может произойти с тобой. И неважно, что ты ни в чем не виновен – ты не застрахован. А страшнее всего даже не это – не арест, не дознание и не поездка в душном вагоне к месту назначения; страшнее то, что никто не застрахован, будь ты хоть святой человек – найдется причина упечь тебя надолго, а то и навсегда. Но более всего, все же, страшно, что сдать тебя может твой друг, твой муж/жена, твои дети – кто угодно. И не злые они, быть может, а просто идейные. И заметь, те, арестованные, они оказывались в абсолютно беспомощном состоянии – никто не подозревал о предстоящем аресте, пока в квартиры не врывались «страшные люди», пока на воронке их не увозили в Лубянку или иное подобное место, пока не зачитывали им их обвинения: кто первым закончил аплодировать, кто случайно воткнул иголку в изображение Сталина или кто улыбался – а вдруг что-то злое замышлял. Даже читателя, как кролика, как некогда арестанта, эта книга окунает в холодную реальность того времени: Солженицын рисует страшные картины, которые будто видишь даже не со стороны, а пропуская через себя – вот ночью являются незнакомые хмурые люди, вырывают из сна, вспарывают матрасы, производят обыск, доводят до слез жену и детей и, наконец, забирают. Что уж говорить о тех, кто был арестован. Человек, внутренне неподготовленный к насилию, всегда слабее насильника. А есть и еще один тип людей несопротивляющихся: те самые, с промытыми мозгами, которые считали «разберутся, отпустят, ведь я же не виноват! Это они, другие, виноваты, справедливо их на 25 лет в лагеря отправили – да расстрелять их надо было – а на мне ошибочка вышла, но придут, но разберутся…»; те самые, кто предпочитает не видеть реальности, не видеть насилия и разрухи, не замечать, что вот был у тебя сосед, а вот вдруг почему-то не стало, и не увидишь его, и даже весточки не пошлешь. Страшно быть кроликом, но еще страшнее быть слепцом.
  Я четырнадцатилетняя: Ну, хорошо, не ожидали, были неподготовленными. Но после оглашения приговора (25 лет!) почему не бежали, как Тэнно, почему не пытались хоть что-то сделать. Я бы точно лучше бы умерла, чем терпела побои и пытки и голод, которые все равно бы по итогу закончились более чем плачевно.
  Я сейчас: Все тот же страх – ведь на свободе остаются твои родные и близкие, ведь в случае побега, непричастные к нему арестанты могут попасть из-за тебя в настоящую беду. А еще опасно довериться кому-то, ведь кругом полно «наседок». Не так легко найти в себе мужество, когда ты сломлен и физически, и морально, даже бывалый отважный полярник не застрахован от того, чтобы не стать доходягой, какой уж тут побег, на него способны немногие. И в этом еще один ужас этой книги – читать и наблюдать, как ломается человек, как он подвергается пыткам, как уничтожают его достоинство.
  Я четырнадцатилетняя: И что же… Скорее всего, сопротивления бы я не оказала, бежать не смогла… Остается быть доходягой?!
  Я сейчас: Ну у девушек есть один путь, но он тебе не понравится. Да, да, тот самый, который, как принято считать, выбирают себе доступные девушки. Но в лагере – не считается. Жить захочешь – не так раскорячишься. И не потому ложились под каптерщиков, что нужны были деньги на очередное колечко, а потому, что элементарно есть хотелось, потому что была высока вероятность – не ублажишь ты его сегодня, завтра придется ехать на новые места. Женщина – товар, мужчина (но не всякий) – покупатель – еще одна печальная сторона «Архипелага ГУЛага». Тотальное обесценивание отношений между мужчиной и женщиной, отсутствие детства, проявление самых дурных сторон характера – это и есть лагерная жизнь. И тем дороже те немногие проявления любви и заботы, веселья и чувства молодости.
  Я четырнадцатилетняя: ну допустим… Пусть все так. Но все же есть то, чего я понять не могу – как так вышло, что такая страшная страница истории оказалась чуть ли не забыта, почему сейчас так много почитателей Сталина (да чуть ли не культ снова возрождается)?
  Я сейчас: На это я могу ответить цитатой самого Солженицына:
  

  
  Мы все забываем. Мы помним не быль, не историю, - а только тот штампованный пунктир, который и хотели в нашей памяти пробить непрестанным долблением.
  Я не знаю, свойство ли это всего человечества, но нашего народа - да. Обидное свойство. Может быть, оно и от доброты, а - обидное. Оно отдает нас добычею лжецам.
  

  Во время прочтения «Архипелага» часто вспоминала еще одну книгу «Долгой прогулки» – страшную «Черную книгу» Эренбурга, Гроссмана. Та же бессмысленная жестокость, та же смерть везде (не берусь сравнивать количество жертв, да и зачем? Менее трагично от этого не становится). Но если в «Черной книге» немцы измывались над евреями, то в «Архипелаге ГУЛаге» и жертвами и палачами были соотечественники – пожалуй, самый тяжелый и позорный факт.

  Я обязательно прочитаю эту книгу еще лет через 15, кто знает, что еще нового я пойму для себя и в себе?

  15

  471