Рецензия на книгу

• 

  MihailStudenikin19 января 2026 г.

  Япония. Загадочная, далёкая, во многом непонятная нам страна. И этим сильно манящая. Как бы привлекающая себя разгадать. Другой мир, другой характер. Другая восприимчивость. Побыть там три недели – не значит «пожить», но почувствовать, что немного лучше стал разбираться в их особом, но будничном укладе – думаю, осмелюсь предполагать, что я на такое стал способен. А читая роман Ю Мири «Токио. Станция Уэно» не с удивлением, а с ностальгичной ноткой, с внутренним каким-то уколом памяти я обнаружил, что с некоторыми вещами знаком не понаслышке. Уже плюс автору за приближенность к реальности. И спешу оговориться о похожести на Ясунари Кавабату. Да, она есть. В минимализме в заметках, как бы мимолётных, о природе, довольно точных, как занятие каллиграфией в умелых руках, в спокойных, не резонирующих с ровной картиной всего романа, описаниях окружения. И такие моменты помогают представлять всё в голове, «созерцать». Каким-то магическим образом из лаконично написанного самостоятельно и легко достраиваешь до целостности то, о чём Мири говорит.
  А говорит Мири о человеке по имени Кадзу, после смерти оставшемся в нашем мире. В здравом уме, в доброй памяти, но бесплотно. Словно поставленным наблюдать и внимать чужую человеческую жизнь со стороны. Рассматривать социальные перемены, отмечать поведение природы. Он не от мира сего уже, но в этом мире. Он ничем себя не выдаст, но обречён находиться рядом с живыми. Никак не влиять на них, но с уровня своего опыта понимать, к чему что приведёт. Существовать во времени и безвременьи. Время идёт с изменением природы, с цикличностью ясных, дождливых, ветреных или снежных дней. Но для него. Для других, для тех, кто дышит, кто занят своими проблемами, кто спешит на работу по станции Уэно, деликатно подгоняемый голосом из громкоговорителя о скоро отбывающем поезде и предупреждающем быть осторожным при закрывающихся дверях, всё сложнее, торопливее, выверяется по часам. Кадзу часы не нужны. Кадзу испытывает безмерную усталость. Он вспоминает свою жизнь – тяжёлые детство и юность в многодетной семье, свою неудачливость. Смерть сына. Он – серый, средний, бесталанный человек. Но почему-то после смерти оставшийся здесь наблюдателем, не получивший билет на покой в лучшем месте, в которое хотят попасть после жизни. Может, Кадзу наказан, или выбран каким-то предвидением из-за того, что родился в один год с императором Акихито? Из-за случайностей жизни он часто возвращался к этому факту, отмечая совпадения, ощутимые перемены в императорской семье и параллельно – в своей? Кто знает.
  У Кадзу много-много времени, поэтому он успевает и смотреть на погоду, и слушать окружение, и поведывать нам свою тяжёлую историю. В ней и заложен социальный посыл Ю Мири, и, пожалуй, большое разночтение с традициями Кавабаты. Кадзу – человек из низов, приехавший в своё время в Токио на заработки и не добившийся успеха, долго бултыхавшийся, пытаясь вырваться выше, пытаясь зарабатывать больше, но окончивший свои дни бездомным, всеми покинутым, на городском дне. «Токио. Станция Уэно» - это книга и о бездомных. Но о тех, кто не превратился в животное, кто потерял всё из-за катаклизма на Фукусиме, у кого не отказали мозги, но кто уже не имеет по сути возможностей бороться против ущемления своих прав, кто не смирился, но обязан подчиниться «специальной уборке» - деликатной, японской версии извещении бездомных убраться откуда-либо всем скопом. Кадзу теперь может наблюдать это только со стороны. Как и всё остальное. Как всю картину звуков и перемещений, смены дня и ночи, щебета птиц, стука каблуков по брусчатке перрона, игры-завывания ветра и барабанящих по земле и листве деревьев капель дождя. Кадзу жил как не жил, выживал, и существует позже. Зачем? Устами Ю Мири донести отсутствие смысла жизни? Скажу одно - на сегодня я просто не сторонник такого минорного принятия жизни. Но это как раз свойственно японцам - покорность, стабильность, принятие. Даже в яме, в грязном котловане существования. Это гнетёт, перекрывая ростки лаконичной словесности Мири, сравниваемые с утончённым Кавабатой.
  Когда борешься – не всегда выигрываешь, выплываешь из проблем, а можешь погрузиться глубже, к бездомным. И жил как не жил. Как невидимка. Но быть голосом обездоленных. Хотя бы для читателя. Или противником проведения Олимпиады, на которую потрачены бешеные средства, которые можно было перенаправить на помощь действительно нуждающимся. Это при жизни Кадзу мог выразить свой протест на то или иное решение властей, а теперь же – только вспоминать и рассказывать нам, оставаясь при твёрдом убеждении о бессмысленности прошедшей, полной борьбы, лишений и трагедий жизни. Жизни маленького, незаметного человека. Он думает об этом, каждый день слушая гудок и перестук колёс прибывающего на станцию Уэно поезда. Ничего другого ему не остаётся. Он устал, но уйти не может.
  Оценка 6,0

  0

  11