Рецензия на книгу

• 

  pineapple_1319 января 2026 г.

  Прыгать в пропасть лучше с разбега

  
  И век последний, ужасней всех
  Увидим вы и я.
  Все небо скроет черный грех,
  На всех устах застынет смех…
  Тоска небытия…

  Было сложно. Обычно после книг, которые все во мне переворачивают, слова рекой льются. А здесь иначе. Повысилась тревожность, хочется забраться с головой под одеяло и никому ничего не рассказывать. И тут же чувство, что рассказать хочу, но пока не понимаю какими словами.

  Перед глазами читателя пронеслось не одно десятилетие. И среди всего этого я пытаюсь отыскать что-то значимое, что-то такое о чем еще не было сказано. Не нахожу. И снова пытаюсь. Безусловно, путь который прошла Евгения Гинзбург ужасен. На этом пути навеки сгинули (страшно сказать) тысячи таких же как она. Просто у нее были силы и талант об этом рассказать, а кто-то молчит посмертно. И это постоянно меня цепляло. В этой книге есть только Гинзбург, только ее боль. Несмотря на то, какой ад она описывает, пытается показать нам целую эпоху «униженных и оскорбленных», не получается хора голосов. Только ее соло. И этого не было в других книгах о сталинских репрессиях, которые я прочитала.

  Казалось, что автор образовала вокруг себя какой-то кокон. Думаю, что это был ее способ справиться. И благодаря этому ее история такая ровная, полная дат и имен. И я ни разу не заплакала. А я постоянно плачу. Оплакиваю чужие жизни. А здесь как будто бы никакой жизни не было. Делай, что должно, и будь что будет.

  Гинзбург пишет о том, что все утратили веру в будущее, но строили планы. Не верили в светлое завтра, но ждали его. Знали, что в поступках вождя не было логики, но искали ее долгими вечерами.

  Может быть мне было сложнее проявлять чувства, потому что я знала, что в итоге автора реабилитировали, она вернулась в Москву, в профессию, написала книгу. А может быть «виной всему» способность Гинзбург подсвечивать мелочи, которые делали ее чуточку счастливее. Она потеряла мужа и сына. Но на каторге обрела возлюбленного и дочь. Немного цинично так рассуждать, но интересно жалела ли Гинзбург о тех годах, которые подарили ей новую семью.

  В эпилоге Гинзбург перечисляет тех, кто принял ее автобиографическую боль, а кто нет. Твардовскому роман не понравился. Евгения зачем-то сосредотачивается на этом, будто бы все еще носит в себе обиду. Она пишет, что Твардовский не дочитал до конца, что осудил ее за то, что она увидела террор только когда он коснулся лично ее и ее близких. Я понимаю Твардовского, не понимаю такой острой реакции на критику у Гинзбург.

  Чтобы разобраться в себе, прочитала критику (это было ошибкой). Пишут, что слишком оптимистично, много преувеличенно, много лжи. История действительно слишком гладкая. Где нужно подстелили соломки, где нужно сделали выстрел в упор. Но не это важно. Была же Гинзбург на Колыме? Была. Осудили? Осудили. Можно по разному воспринимать ее историю. Но одно я знаю точно — я не хочу повторения и верю, что люди будут учиться на своих ошибках.

  34

  193