Рецензия на книгу

• 

  yozhik_v_knizhnom_tumane17 января 2026 г.

  Тут вам не «Клон»!

  Каюсь, мои знания о Марокко ограничивались этим сериалом, поэтому я не была готова к откровенному рассказу Мухаммеда Шукри о его детстве и юности в этой стране в 1940-50-х.

  «Голый хлеб» — первая часть автобиографической трилогии, которую до 2000 года запрещали издавать в Марокко. Книга, после каждого соприкосновения с которой не просто хочется помыться, а залезть под струю кипятка, чтобы физическая боль вытравила воспоминания. Столько гнили и грязи, крови, смертей, нищеты, описаний беспорядочных сексуальных связей и самоудовлетворения, проституции, запрещенных веществ, человеческого равнодушия и ненависти в промышленных масштабах я не встречала ни под одной обложкой. В художественной литературе за такое можно было бы предъявить автору, но это жизнь реального человека. И кто я такая, чтобы судить его за то, как он захотел рассказать свою историю и на каких событиях и деталях сфокусироваться?

  
  — У меня умер дядя, — сказал он мне.
  — Бедняга!
  — Он убил жену и троих детей, а потом и на себя руки наложил.
  — Но как? Почему?
  — Они несколько дней ничего не ели. Он не хотел идти попрошайничать, не хотел ничего просить у соседей. Тогда он замуровался в доме, заложил дверь кирпичом, и все умерли.

  Семья Шукри покидает северный регион Марокко, чтобы спастись от голода. Отец пьет, бьет жену и сыновей и однажды в порыве ярости сворачивает шею одному из них — слишком громко плакал. Мать тащит семью на себе, перепродает овощи и фрукты на базаре, одного за одним рожает детей и вскоре хоронит. Мухаммед чувствует себя изгоем на улице. Жителей Рифа, откуда они приехали, клеймят «падальщиками». Юноша сбегает из дома, питается отбросами, ворует, занимается контрабандой, продает себя. Он каждой клеточкой ненавидит отца, мечтает помочиться на его могилу, но сам не замечает, что уже перенял у него многое.

  
  Мать родила девочку. Они назвали ее Зухра, как предыдущую, которая недавно умерла. И эта тоже умерла чуть позже от укуса крысы. Отец часто преследовал меня на улицах, хватал за руку и избивал до крови. Когда руки его уставали бить, он тащил меня домой и там хлестал ремнем; он кусал мне затылок, уши, руки, хлестал по щекам. На улице ему не удавалось избить меня вволю. Вмешивались прохожие.
  И у меня тоже, когда я вырасту, будет жена. Днем я ее буду бить. А по ночам покрывать поцелуями и окутывать нежностью. Это некая игра, забавное времяпрепровождение между мужчиной и женщиной.
  Он бросил кусок лепешки в воду и ушел. Мой рот наполнился слюной. Я ощущал вкус лепешки у себя во рту. Я содрогнулся всем телом, но быстро справился с собой. Я скинул рубаху и штаны и бросился в воду. Я крутился вокруг лепешки. Рыбак смеялся. Я отщипнул кусочек и размял его пальцами в крошки. Какой-то кусок дерьма плавал тут же неподалеку, смешиваясь с черной нефтяной пленкой, которую выделяли лодочные моторы.

  Символично, что книга закачивается на светлой ноте — Шукри в 20 лет собирается научиться читать и писать. И возможно, именно этот момент станет для него переломным. Чтобы в дальнейшем вырваться из порочного окружения, стать школьным учителем, познакомиться с Полом Боулзом и Теннеси Уильямсом и обрести свой голос.

  
  Я говорю: живое выходит из мертвого.
  Живое выходит из гнили и разложения. Оно выходит из затхлости и падения. Выходит из чрева голодных и из хребта живущих хлебом единым.

  Больше книжных отзывов — в телеграм-канале «ежик в книжном тумане»

  6

  60