Рецензия на книгу

• 

  Lesssota

  17 января 2026 г.

  Текст остановился ровно в тот момент, когда мог бы стать по-настоящему сильным

  Продолжая знакомство с «вампирскими» книгами, я взялась за «Кармиллу». Читала уже после «Дракулы», так что мысленно все же продолжала сравнивать оба произведения.
  

  «Кармиллу» можно спокойно прочитать за один вечер, но мне все же захотелось растянуть чтение, и поэтому так уже совпало, что первую, более «готическую», половину я прочитала в один день, а вторую — более «рациональную» — в другой.
  

  В первой половине «Кармилла» предстаёт тем самым готическим романом с большим замком с множеством комнат, загадочной красивой девушкой и ночными кошмарами. Это как раз то, за что любят раннюю готику: интимная тревога, медленное истощение, странная близость, в которой опасность ощущается, но не называется.
  

  Вторая половина же перегружена рассказом генерала и слишком долго объясняет то, что уже очевидно, замедляя действие вместо его нарастания. Атмосферность быстро уступает место объяснениям, после чего назревает вопрос «и это всё?». Напряжение не усиливается, загадка не усложняется. А в финале от «Кармиллы» избавиться оказывается в тысячу раз легче, чем от Дракулы, за которым гнались через несколько стран. В то время как Кармилла даже не додумалась скрыться после стычки с генералом в развалинах замка. Также немного удивило, что убедить окружающих в существовании вампиров оказалось проще, чем в романе у Стокера. Хотя действие вроде бы происходит в одну и ту же эпоху.
  

  Ещё я пришла к выводу, что от «Дракулы» я ожидала именно того, чем является «Кармилла» — готический замок и какое-то действие в нём, где вампир постепенно убивает главного героя. Но после прочтения «Дракулы» я уже ждала, что «Кармилла» будет похожа на него, тогда как на самом деле она оказалась ближе к моим ожиданиям до знакомства с романом Стокера.
  

  Подытоживая, скажу, что с «Кармиллой» действительно было интересно ознакомиться и увидеть её как предтечу жанра. Но как цельное произведение она не выдерживает собственного объяснения: то, что было самым сильным — недосказанность и тревожная близость, — теряется в попытке всё рационализировать.
  

  В конце остаётся только чувство недобора, будто текст остановился ровно в тот момент, когда мог бы стать по-настоящему сильным.
  

  
  

  Содержит спойлерыОткрыть

  11 понравилось

  222