Рецензия на книгу

• 

  marfic24 ноября 2015 г.

  Замечательнейшая книга! Я ведь того и гляди начну любить мемуары! А ведь всегда считала это очень скучным чтением и жеманным притворством современника, хвастающего знакомством с гением, в лучшем случае. В худшем - попыткой очернить и развенчать кумира после смерти.
  По крайней мере в первом я точно ошибалась. Книга Ирины Одоевцевой, жительницы Петербурга послереволюционных лет, читается на одном дыхании. Молодая девчонка, мечтающая стать поэтом или даже считающая себя таковым, попадает на курсы "Живое слово" и окунается в богемную среду. Волею случая, а так же, судя по всему, благодаря весьма миловидной внешности и очаровательному огромному банту, эта девушка знакомится с Гумилевым, а позже становится и его ученицей. Можно ли научить быть поэтом? Очень вряд ли. Не знаю как вы, а я об Одоевцевой как о поэтессе никогда не слышала. Впрочем, она с лихвой окупила свою поэтическую безвестность этой книгой. Перед нами как живой предстает прежде всего Николая Гумилев. Я, честно признаюсь, очень плохо знаю его поэзию, разве что вот это (кто же его не знает):
  " Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
  И руки особенно тонки, колени обняв.
  Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
  Изысканный бродит жираф"...

  Это стихотворение, тонким девичьим, запредельно сказочным голосом, при свечах, читала моя подруга на поэтическом вечере. Кажется, этот эпизод навсегда останется в моей сокровищнице воспоминаний. Однако, желания узнать поэзию Гумилева поближе у меня не возникло, знакомство на этом и закончилось.
  И вот теперь Одоевцева открыла для меня Гумилева в первую очередь как человека. Странный, местами отталкивающий, местами чудаковатый, весь с налетом сказочности, как будто из легенд об эльфах старой Англии - он не мог не очаровать, при всей неудобности его личности и порой чудовищности поступков.

  Здесь же, на страниц этих мемуаров, мы встретим и Блока, и Белого, и Маяковского, и Ахматову, и Мандельштама, и еще ряд знаменитых поэтов того времени мне, по невежеству, незнакомых.
  Но это ничуть не умаляет потусторонности, волшебности этих встреч.
  И пусть личность Одоевцевой не может не проглядывать в ее строках, как бы она сама себя не убеждала, что пишет беспристрастно, но все же книга остается совершенно уникальным памятником тому времени.
  Книга отправляется в избранное с пометкой "Великие" и "Серебряный век".

  24

  276