Рецензия на книгу

• 

  Phashe22 ноября 2015 г.

  Голод - самый простой способ порвать с реальностью

  Мерзкое состояние голода. Ты можешь быть красивым, умным и великим, но если ты голоден, то ты теряешь силу, ум и величие. А потом ты теряешь свою жилетку вместе со своим любимым карандашом, которым ты написал трёхтомник по философии, или ещё не написал. Ты думаешь только о еде. Даже когда ты напрямую о ней не думаешь, она имплицитно присутствует во всех мыслях и действиях. И ты становишься совсем жалким человечком. Ты уже не красивый, умный и гордый. Ты исхудал, лицо побледнело, волосы сухие, редкие и выпадают, нет сил – ты больше не тот красавчик; ты не можешь думать ни о чём, никакого искусства, ничего прекрасного нет, никаких логических связей – есть только еда, которой, - ха-ха! – нет; ты больше не гордый, ты - жалкий, ибо гордость это очень энергозатратное состояние и оно требует еды и красивого пиджака – с жилеткой! - которого у тебя уже нет. Вы когда-нибудь видели бродягу, который напуган, еле тащит ноги, который ничего не может ответить, выгоняющему его официанту и только невнятно бурчит себе под нос? Он так жалок потому, что нет сил, нет еды, которая даст эти силы, нет красивой одежды, которая даст ему цену в глазах других. Он мог бы почти всё, но нет еды и он не может ничего. Только мечтать, думать и путаться в этом всём, теряться в галлюцинациях и бреде.

  Голод – отупляющее состояние. Спутываются мысли и происходящая реальность; между реальностью и ирреальностью почти нет границ. Сказал ты это, или только подумал, или это было с кем-то другим – ничего не понятно, всё смазывается из череды разных сцен в один сплошной бесконечный кадр без начала и конца. Тебя начинают приследовать химеры. Тебя полностью захватывают химеры и утаскивают в свои химерный мир. Тебя отпускает. Твоя мнительность почти переросла в паранойю и рождает косые взгляды прохожих, в каждом человеке, каждом предмете, во всём происходящем чувствуется осуждение, весь мир вокруг сводит на тебя своё внимание и замечает всё, угадывает всю правду о тебе, а тебе остаётся лишь делать вид и бормотать себе под нос оправдания.

  Ты сидишь на скамейке и хочешь написать статью, чтобы выбраться из этого ужасного состояния. Наблюдаешь осенние деревья, жёлтые листья, которые падают на землю, в которой роятся мириады мерзких насекомых и букашек, которые никак, несмотря на приход осени, не хотят дохнуть или хотя бы засыпать в этой гнили. Ты сидишь и мысленно пишешь статью, но эти букашки кружат вокруг тебя, уводят тебя в свой мир опавших листьев, затаскивают своими маленькими цепкими лапками, словно щупальцами огромного спрута, тянущими на дно океана. И ты переносишься из мира опавших листьев в мир глубоких морей и тонешь, даже не пытаясь сопротивляться, а лишь беспомощно сетуешь на злую судьбу, временами негодуешь, но как-то неуверенно, бессильно, и насекомые побеждают тебя. Но всё это – нереальные чувства. Единственное реальное чувство – голод. Ты хочешь есть. Это возвращает тебя к реальности. Нет насекомых, нет спрута, ты не тонешь. Сидишь и тупишь, пытаешься написать статью. Вскоре снова случается петля, очердная игра галлюцинаций и реальности. Единственное на что способно твоё сознание в таком положении это попытаться отдалить тебя от восприятия реальности как можно дальше. Оно подсовывает тебе фантомов, за которых ты цепляешь и – о, чудо! – ловишь их, чувствуешь их, будто они есть на самом деле у тебя в руках. Мир прекрасен, всё хорошо, всё совсем не так, как было и есть, и ещё чуть-чуть и у тебя будут деньги (точно будут, считай, что уже есть… да нет же, они уже есть), ибо твоя гениальная статья самая лучшая на свете и ты уже её вроде бы написал, но тут… но нет – всё рушится, ты выходишь из иллюзии и понимаешь, что стоишь в холодный осенний день, легко одетый, под дождём, голодный, и с одеялом под мышкой, и нет никакой статьи, и у тебя нет дома. Стоишь, мёрзнешь, хочешь есть и не знаешь, что делать. В кармане нет денег, под курткой нет пиджака.

  Как полезно и даже в чём-то приятно поголодать день-два, зная, что у тебя в кошельке лежат хрустящие купюры, что завтра ты выйдешь на работу и через неделю получишь деньги. Совсем другое голодать от того, что у тебя нет этих купюр. И самое главное – у тебя их не будет. Порочный круг парадоксов: ты не можешь работать, потому что у тебя нет сил, чтобы работать, потому что ты голоден; потому что у тебя нет денег, которые надо заработать, чтобы купить пищу и иметь силы работать. К чёрту грубый труд руками, он для черни! Но ты даже не можешь написать дрянную статейку для бульварной газетёнки потому, что даже для самых дряных мыслей тебе нужна еда. Тебе надо писать статейку для мира сытых, а ты – голоден, ты не из их мира, ты говоришь на другом языке и должен заниматься другими вещами. Ты не просто говоришь на другом языке, ты существо другого порядка. По сути ты уже и не говоришь, а находишься в пограничном состоянии, состоящим из галлюцинаций и бреда. Разум без пищи перестаёт фильтровать глупости и каждая спонтанная мысль становится фундаментальной основой твоего существования, на каждую такую глупость громоздится надежда спасения жизни.

  Есть усталость, а есть переутомление; есть любовь, а есть страсть; есть боль, а есть страдание; бывает, что не выспался, а бывает затяжная бессоница; есть стресс, а есть депрессия. Бывает, что хочется есть, а бывает голод. Это разные состояния. Это крайние степени крайностей, которые меняют человека – влюбившись мы ещё остаёмся собой, а страсть меняет нас полностью.

  «Голод» – это книга о том, как нас меняют крайности. Собственно, ради этой простой мысли, я и написал всё это.

  20

  129