Рецензия на книгу

• 

  orlangurus10 января 2026 г.

  "И я не могла больше собрать эту головоломку, не было способа вернуть все на прежнее место, просто раньше это действовало, а потом перестало."

  Нет прощения пророкам, чьи пророчества непонятны другим, и я долго думал, что он из этой породы, породы дурных учителей, ибо я был уверен, что придуманный им взгляд, в конце концов, не нужен, раз он недоступен другим и предназначен лишь для него самого, раз он не смог сделать этот взгляд разглядываемым.

  Я специально начинаю отзыв с цитаты, подобные которой попадаются в книге часто, не реже, чем бесхитростные картинки из вестерна, который у себя в голове сочиняет Шатци Шелл, гувернантка (по совместительству единственный невыдуманный друг и почти что любовь) тринадцатилетнего гения Гульда. И в той части, где вестерн, чаще попадаются очень простые выводы:

  
  Там, где замешаны карты, всегда обман. Только пистолет не врет.

  Совершенно в духе раннего Гая Риччи, совершенно не вдухе постмодернизма, который, как мне кажется, тут проходил испытание у Барикко: а не податься ли в это направление, но вроде бы кончилось ничем, судя по последующим своеобразным пересказам классической классики...
  Тот, кто писал аннотацию в книге, был в совершенной растерянности, и я его понимаю. Вроде и ничего не переврал, но после прочтения книги совершенно точно могу сказать - это не о ней. Это случайный набор фактов, как будто в ускоренном темпе перелистнули страницы, стараясь зацепиться глазами за что-нибудь броское. Книга же - как слоёный пирожок, в котором постоянно почему-то перемешивается начинка и тесто... Есть юный Гульд, которому уже в одиннадцать лет научное сообщество предсказало нобелевку. Но - мальчик по сути болен. Он, как бог, един в трёх лицах: сам Гульд, ботан с постоянным обдумыванием чего-нибудь ужасно научного, Дизель - двухметровое невоспитанное чудище с явными признаками сексуальной озабоченности и Пумеранг - футбол, и только футбол:

  
  Он выяснил количество футбольных полей, которые существуют в мире, — один миллион восемьсот четыре — и прекрасно понимал, что возможность увидеть, как проходят все матчи, для него сводилась к минимуму. Но на основании расчетов, выполненных Гульдом, вероятность этого была чуть выше, чем, например, родиться немым. Поэтому Пумеранг выжидал.

  У Гульда внутри его мыслительного процесса, из которого читатель может почерпнуть массу философских идей ("идеи — как бы галактики, состоящие из крохотных предвидений, и признавал за ними некоторую неясность, поскольку они постоянно меняются и, по существу, бесполезны на практике. Они прекрасны, вот и все, прекрасны. Но внутри это полный бардак. Идеи в чистом виде — это восхитительный бардак."), идёт история пары боксёров, включая бои, ставки, интервью и т.д. Всё это вместе взятое должно бы восприниматься сложно, но у меня как-то не возникло никаких затруднений.

  Шатци - она совсем другая, хотя тоже слегка не от мира сего. Наняться гувернанткой, в то время как ты - внучка Президента (чего президента? - может, "Шелла", но это и не важно), само по себе странно. Диктофон ещё этот, в который она постоянно наговаривает идеи для своего вестерна... Правда, когда её спрашивают, что это будет - кино или книга, она отвечает просто - вестерн. Зато она прекрасно понимает, что Гульду нужен человек не для того, чтобы присмотреть, чтобы он поел и почистил зубы, а чтобы не быть совсем одному. Мальчик уже учится в университете, хотя ему всего 13 лет, отец - генерал, который не может покинуть своё подразделение, а мама - в клинике ...да, вы угадали, для душевнобольных. Отец, как может, заботится о сыне и даже для гувернанток, которых он нанимает без личной встречи, составил анкету:

  
  Анкета включала всего тридцать семь вопросов, но редкой кандидатке удавалось заполнить ее до конца. В основном все застревали примерно в районе пятнадцатого вопроса (15. Кетчуп или майонез?). Впрочем, частенько они поднимались и уходили сразу после первого.

  Так вот, Шатци поразила генерала, выбрав вопрос из второй двадцатки, пропустив все предыдущие. Она вообще не склонна делать всё, как все. Вопросов о жизни, как простых, так и философских, у неё не меньше, чем у её подопечного...

  
  Все было бы куда проще, если не приплетать эту историю насчет прийти куда-нибудь, если бы только тебя научили быть неподвижной и счастливой одновременно. Все эти басни насчет своей дороги. Найти свою дорогу. Пойти своей дорогой. Может быть, мы созданы, чтобы спокойно жить на площади или в парке, и пусть жизнь идет себе. Может быть, наша судьба — это перекресток, всем нужно, чтобы мы оставались на месте, одно движение — и беда, если мы захотим найти нашу дорогу. Какую еще дорогу? Другие — это дороги, а я — площадь. Я не веду ни в какое место. Я и есть место.

  Кажется, я исчерпала свои возможности дать какое-то реальное представление о книге. Или вот так: попробую ещё про два настроения, которые сменяются очень резко и без предупреждений. Первое - вестерн, от которого моментами улыбка до ушей, настолько он штампованный-перештампованный. К примеру, там есть персонажи, две сестры, показывающие шоу с картами. Перед ними подбрасывают в воздух колоду, и они всегда простреливают туза червей. А потом:

  
  — Все, кто был там, оцепенели, поскольку даже не знали, куда им глядеть. Гробовое молчание. Единственный, кто нарушил немую сцену, был шериф: он подошел к трупу, перевернул его на спину и осмотрел, будто искал что-то. Затем он обернулся к нам: кивал головой и улыбался.
  Карвер перестал вытирать стаканы. И тоже улыбнулся.
  — Этот кретин попытался схитрить. Он вытащил из колоды червового валета и спрятал. Угадай, где?
  — В жилетном кармашке?
  — Да, прямо на сердце.

  Второе настроение - неимоверная жалость к мальчишке, который настолько гениален, что даже никому не нужен - как очень дорогая вещь, которую не поставишь в однокомнатной холостяцкой квартирке...

  
  К Гульду приехали телевизионщики. Они хотели снять репортаж для специального выпуска в пятницу вечером. Название: «Портрет ребенка-гения». Камеру поставили в гостиной. Расчет был на получасовое интервью. Должна была получиться очень грустная история про мальчика, из-за своего ума обреченного на одиночество и успех. Великолепный замысел: найти кого-нибудь, чья жизнь превратилась в трагедию не потому, что он — ничтожество, а наоборот: потому что он самый-самый.

  Не возьму на себя смелость рекомендовать эту книгу, тем более, что оценка у неё на ЛЛ так себе... Но если вам хочется чего-то необычного...

  
  День настает бесконечно долго, и когда настает — это пустыня из выпотрошенных мгновений, которую нужно пересечь.

  68

  122