Рецензия на книгу

• 

  Ulundo6 января 2026 г.

  «Ведьмочервь» Кауфельдта: анатомия постмодернистского монстра

  Есть книги, которые объясняют сами себя с первой страницы. А есть "Ведьмочервь" Льва Кауфельдта. Большую часть времени вообще не понятно, что происходит, но оторваться невозможно. Вернее, на тебя волнами накатывает озарение, потом ты получаешь новую пазлину, а она не просто не вставляется в то, что ты тут собрал, а будто вообще из другого набора.

  Формально это фэнтези (или фантастика... или реализм... или трактат о марксизме... или пьеса... или...). Рыцари, ведьмы, средневековье, магия — всё на месте. Но по факту это текст про сам жанр фэнтези, про то, как он устроен и что с ним можно сделать, если разобрать его на компоненты, а потом так и оставить. Потому что зачем это обратно компоновать?

  Роман построен как музыкальный альбом. Не метафорически, а буквально — две стороны (А и В), главы-треки с названиями "Бинт", "Ересь", "Столбняк", интерлюдии между основными частями. Поначалу кажется гимиком, но работает именно как музыка. Ты погружаешься в ритм, где тягучие главы чередуются с короткими сбивками темпа. Получается эффект блэк-метал альбома — монотонность взрывается резкими сменами регистра.

  Автор говорит, что блэк-метал сильно повлиял на структуру и атмосферу романа. Если знаком с жанром — узнаёшь сразу. Трансгрессия (границы между добром и злом размыты), материальность зла (магия через членовредительство и мёртвую плоть), эстетика сырого звука. Роман держит мрачную атмосферу борьбы непонятного зла против зла привычного, оставляя за пределами текста идею о том, кто тут зло и есть ли оно вообще.

  Главный герой — Ланцет, издевательское сокращение от Ланселот. Пьяница, циник, философ-материалист и маг. Есть момент в романе: Ланцет тащит по льу лосиную тушу для ритуала и декламирует советский диамат. "Мир есть вечно движущаяся и развивающаяся материя", — хрипит он, волоча жертвенное животное. А потом добавляет: "Наиглавнейшая задача науки — вскрыть причины движения материи мёртвой". Переход от материализма к некромантии — и есть суть романа. Для Ланцета магия это наука, советская философия становится заклинанием. Ланцет скользит по льду, утирает лицо снегом, пинает тушу — физиология действия важна не меньше философского монолога.

  Поначалу видно влияние Ведьмака — Ланцет пародирует Геральта, есть те же структурные ходы. Но это только на поверхности. Потому что дальше роман начинает жрать себя и проваливаться во внутренности Червя, где, как известно, свой мир. И там уже не Сапковский, там Стругацкие, Баркер, советские производственные драмы и всё то, что автор даже не думал вкладывать.

  А.

  Так.

  О чем это я.

  Да.

  Сапковский деконструирует фэнтези через иронию — пересказывает сказки цинично, рационализирует магию. Кауфельдт деконструирует саму деконструкцию. Сапковский делает магию системой с правилами, Кауфельдт возвращает её в область непознаваемого, где всё работает по "логике сна". Метакритический текст — критика критики жанровых штампов.

  Советская фантастика тоже есть, хотя не так явно. Узнаётся сразу: философия важнее сюжета, жанры смешиваются, готовых ответов нет. Но главное — когда Ланцет декламирует диамат во время ритуала (очень проникся, простите, что циклюсь на этом), это не просто ирония. Для него материя и дух, наука и магия — две стороны одной медали. Советский материализм становится магической практикой.

  Читать тяжело. Текст плотный, перегружен отсылками, действие замедляется до остановки или взрывается. Персонажи нелогичны, пространство-время пластично, жанр скользит от фэнтези к фантастике к фэнтезийной фантастике к сурреалистическому криминальному роману к постановке в ТЮЗе к... ну вы поняли. Всё сразу и ничего конкретно. Жанр — конструкт (время, кстати, тоже. куда оно движется и много ли 600 лет).

  Но непонятность тут не дефект, а принцип. Текст требует перечитывать, искать связи между слоями. Как концептуальный альбом, который раскрывается после пятого прослушивания. Кауфельдт создал текст-кадавр, который уничтожает жанровые конвенции, питаясь ими, а когда ему недостаточно, начинает пожирать сам себя. В последней главе повествование просто рвётся на куски — из одного слоя/жанра/сюжета начинает вырываться другой, раздирая полотно текста.

  Поискал, что пишут другие про Ведьмочервя. Почти все признаются, что не понимают, что происходит (о, да). Но оценивают очень высоко (семь раз да). Но именно непонятность цепляет. Текст работает не на логике, а на атмосфере, ритме, образах. Как блэк-метал альбом — не обязательно разбирать слова, чтобы чувствовать, что там происходит что-то важное.

  Это не масслит, не развлекуха, не копирование Запада. "Блэк фэнтези кабаре", жанр, которого раньше не было. Получилось? Ой, да еще как! Понял ли я о чем книга? По меньшей мере раз семь (семь, кстати, важно, надо не забыть).

  ЧТО ЗА ЕРЕСЬ ШЕПЧЕТ ЭЛИЗА, ОБХОДЯ ПЕРЕД СНОМ ПЕЩЕРЫ?

  5

  23