Рецензия на книгу

• 

  Miku-no-gotoku5 января 2026 г.

  Где-то прочитал, что в 2012-2013 году нас россиян в кои-то веки чуть ли не с царского времени порадовали историческими романами, типа до этого их не писали ни в советское время, ни после перестройки. Образцами назвали "Лавр" Водолазкина и "Возвращение в Панджруд" Андрея Волоса. Сильное заявление. А Степан Злобин, Валентин Костылев, Юрий Бондарев и другие. Да из 90-х сходу вспоминается "Собор. Роман о Петербургском зодчем" Ирины Измайловой. Да и с детства имею пусть на полке пару не самых высокохудожественных романов, но про Рюриковичей.  Маркетологи - чего с них взять.

  Автор, живший в Таджикистане и являющийся филологом и переводчиком описывает жизнь поэта Х века Рудаки (Джафар) в его последнем пути на родину из Бухары в кишлак Панджруд (на территории современного Таджикистана), из которого он когда-то пришёл покорять Столицу, после применения в отношении него репрессий путём ослепления. В сопровождающие ему выделили мальчика Шеравкана, который должен сопроводить на расстояние почти 300 км, они идут пешком. Линия возвращения в общем объёме не такая уж и большая. Под возвращением подразумевается и воспоминания о прошлом самого Рудаки и посвящение в жизнь Саманидского государства, которые и составляют три линии повествования.

  Язык произведения современный, но насыщенный терминами того времени. В тексте не используются копрофильские термины, как у того же Водолазкина с блистающим на бёдрах калом или каких-либо фекально-диалетических предпосылок революции. Автор очень осторожно обходит эти моменты давая лишь общие оценки лишних запахов, грязи. Автор порадовал отсутствием фудпорно, озабоченностей: собственно с женщинами практически никак.  Просто красивый язык с природными метафорами, отсылками на Бога, без лишней грязи. И хотя тут во многом про мусульманство, но можно уловить и вполне христианские отсылки.

  Так как речь о поэте, ожидал большей поэзии в тексте, к которой меня приучила японская средневековая литература. Надеялся, что тут будет куча "рэп-баттлов", в дороге Рудаки будет много зачитывать стихов, пусть и депрессивных в начале, а то и насладиться запахами, звуками и так почувствовать свободу. Линия собственно мальчика и старика-слепца показалась самой скучной и герой. С перебросками на другие линии повествования поймал на мысли, что как-то быстро они дошли. Где он более или менее раскрылся, так это в прошлом со "стеной поэтов", которая служила древним восточным твиттером, хотя и там хотелось больше стихов, больше словесных экспериментов. Либо конечный результат в лучшем случае, либо базовые характеристики стихов. Был упомянут один баттл, но не было упомянуто стихов конкурентов. Линия распрей, борьбы за власть, происходившая и без главного героя более или менее понравилась. 

  Герой стал царём стихов, но я так и не уловил, где он ловил вдохновение. Сложилось впечатление, что его интересовал отклик людей, меряние мастерством. Не прочувствовал разницу во вдохновении до ослепления и после, разве что понты поубавились. В том же дневнике Мурасаки Сикибу и Записках у изголовья Сэй Сёнагон мне хватало и понтов, и баттлов, и конфликтов, и вдохновения. В данном романе не хватило хорошей глубокой  любовной линии или же глубокого сознательного отказа от любви.

  Жалко, что редакторы не вставили данные тех или иных стихов, в каких сборниках, в чьих переводах. В любом случае о чтении не жалею и с удовольствием ознакомлюсь с реальным Рудаки, что есть на русском.

  62

  209