Рецензия на книгу

• 

  BlackGrifon5 января 2026 г.

  Хвост имеет значение

  Индульгенция на изощренный цинизм, выданная некогда Виктору Пелевину, обеспечила ему армию поклонников. Сатирическая безбарьерность писателя действительно создает эффект прорицателя и проповедника, хотя на самом деле является всего лишь мистификацией с поверхностно используемыми чудесами народной многовековой интеллектуальной мудрости. Роман «Священная книга оборотня» одна из таких вещиц с электрическими искорками на сломах проводов философского учения, созданного Пелевиным с легкомысленной убедительностью.

  История лисы-оборотня А Хули, живущей в выходящей из перестроечного периода России, скроена по лекалам авантюрного романа, равно вбирающей в себя европейскую плутовскую традицию, боевики и дамскую эротику 1990-х. Просторечие сюжета ловко упаковано в мистико-фантастический конструкт, приправленный остроумными наблюдениями за людьми, политическими и общественными реалиями, философским учением, стилизованным под восточные изобретения, в частности китайский буддизм.

  Метафизика лисьего хвоста, в котором нашли отражения китайские мотивы, простроена с впечатляющей подробностью. Сочетая грубую физиологичность с алхимической поэтичностью, писатель добивается эффекта правдоподобности. Хотя сам же и иронизирует над своим талантом, представляя хвост как сексуальный орган и заставляя фантастических существ, способных на недоступные человеку эротические переживания, погружаться в пучину массовой культуры за просмотром фильмов. Они-де стимулируют фантазию.

  С мастерством иллюзиониста Виктор Пелевин не дает скучать публике, которая жаждет развлечений. Обмануть ее несложно, она сама обманываться рада. Сразу о финале. Героиня находит ответ на свои философские вопросы и обретает истину, понятную даже непосвященным ослам, но недостижимую в силу ограниченной природы человека. И каждому человеку всё же ясно, что свобода от иллюзий и привязанности к материалистическим паттернам есть стремление каждого уважающей себя личности.

  Под маской оборотня писатель водит за нос доверчивых читателей, готовых посмеяться над похабными ситуациями и мыслишками, guilty pleasure любого интеллигента, не терпящего сковывающие нормативы. Обсценная лексика и порнографические сценки не признак дурного вкуса или стилевой беспомощности, а независимость от условностей и отрицание ханжества. Острота социальной сатиры и туман буддизма покрывают патиной псевдоинтеллектуальности похождения А Хули. Тем более, что из циничной хищницы за энергией похотливых мужчин она превращается во влюблённую женщину, преображающуюся духовно.

  Впрочем, Пелевин не романтик. И любовь для него тоже повод надменно позубоскалить. Предмет восхищения героини – воплощение мизогинии, волк-оборотень, работающий в органах. Метафора даже не пытается быть изящной, она вульгарна с нажимом, подобно мальчишкам, дразнящим военного, несущего караул. Александр же внезапно теряет всю свою карикатурную мужественность и оборачивается жалким существом.

  Сложно сказать, что в карнавальной распущенности романа важнее. Наблюдения за российскими реалиями, прорывающимися через гротеск неизменными проявлениями жестокости, алчности и склонности к эзотерике у власть предержащих. Или разоблачение мифологической оптики. Утопическое желание преодолеть материальность мира, смертность и болезненность на самом деле сродни опьянению. Изменение сознания под действием различных практик растворяет носителя и оставляет тех, кто не покинул «матрицу», с сочувствующей усмешкой.

  Неприглядная сторона мира – это не то, что можно изменить или преобразить. Ей можно пользоваться для выживания, для удовольствия. В конце концов, в парадигме философской инициации вознесение ничем вроде бы не отличается от аннигиляции.

  13

  195