Рецензия на книгу

• 

  ikazman4 января 2026 г.

  «Стоунер» Джона Уильямса - роман, который легко недооценить.
  
  В нем нет остроумных реплик, эффектных поворотов и желания понравиться. И все же происходит странное: вы берете книгу и не выпускаете ее из рук, пока не дочитаете. Страницы летят, десятилетия меняются почти без шума, а редкие остановки - как акварельные кляксы на белом полотне - вдруг расползаются по всей жизни героя и задним числом объясняют, почему она стала именно такой.
  

  Это книга про ничего особенного: фермерский сын, университет, работа преподавателем, семья, конфликты, усталость, старение. Перескажу сюжет, чтобы был виден масштаб «экшена». Вот он. Уильям Стоунер пошел в университет, получил работу, женился на женщине, которая его ненавидела - тихо, без битья тарелок, просто ненавидела той ледяной ненавистью, на которую способны только люди в литературе двадцатого века, - и потом он умер. Пастораль, быт, рутина - и в этом коварство.

  Все. Вот и все.

  Уильямс пишет без нарочитой отделки, без демонстрации мастерства, без желания впечатлять. Это отшлифованный, прозрачный стиль. Каждое слово стоит на своем месте - как кирпич в стене. Роман делает вид, что он не литература, а жизнь. Жизнь, которая редко раздает монологи уровня Шекспира (хотя сам Шекспир тут есть) и чаще разговаривает с нами недосказанностью, мелкими уступками, полутонами и привычкой терпеть.

  Самое сильное здесь - не события, а давление времени. Годы не просто проходят, а вдавливают человека в его профессию, в брак, в молчание, в упрямство. Отсюда и ощущение простоты. Уильямс сознательно не увеличивает громкость. Он доверяет читателю услышать то, что обычно тонет в шуме - как формируется судьба, когда никто не совершает «роковых шагов», а человек день за днем остается собой.

  Уилл Стоунер не победитель и не жертва, не мученик и не триумфатор. Скорее человек, который выдерживает жизнь. Стоик. И это «выдерживание» в романе ощущается как стоицизм не книжный, а телесный, выученный телом: спиной и руками. Будто в Стоунере с детства встроен механизм экономии чувств - не потому, что он холодный, а потому что иначе нельзя. Земля, бедность, ранняя привычка к молчанию - все это не дает ему права на истерику, и со временем превращается в характер. Это не героическая сдержанность. Это сдержанность коровы под дождем.

  Это «Клуб «Завтрак» Хьюза для тех, кто вырос и понял, что бунт ничего не меняет. Вы не поднимаете кулак в воздух под песню Simple Minds, пока идут титры. Это «Оставленные» Пайна, да. Только никто не уезжает на Рождество. Все остаются. Навсегда. В этом чертовом университете. Конечно, общее там не в фабуле, а в тональности - во внимании к тихим людям и к тем незаметным решениям, которые потом оказываются судьбоносными.

  И все же это работает. Эта сдержанность. Этот импульс. Эта земля в герое. Вы читаете про бюрократические интриги на кафедре английской литературы тридцатых годов прошлого века, и ваше сердце колотится так, будто вы перерезаете красный провод за секунду до взрыва таймера.

  Почему? Почему книга так цепляет, хотя ничего особенного не происходит? Потому что она возвращает к обычной жизни. Не маленькой. Обычной. Трагедия может быть бесшумной, любовь - не спасительной, брак - не обязательно домом, а работа - единственным местом, где человек чувствует себя живым. Это не роман о том, как надо. Это роман о том, как бывает - и от этой честности иногда хочется закрыть книгу, а иногда - читать быстрее, будто боишься, что жизнь закончится раньше, чем ты успеешь ее понять.

  После романа остается ощущение достоинства. Не победы, не катарсиса, а достоинства прожитого. В Стоунере есть что-то страшно трезвое. И вы плачете над Стоунером - хотя сам он, кажется, просто продолжил бы читать.

  12

  158