Рецензия на книгу

• 

  Cuore14 ноября 2015 г.

  Продираясь через заросли букв, очень просто заплутать, застрять в многослойном пироге событий и махнуть рукой, бросить, сдаться и не узнать, почему же нью-йоркский Village Voice назвал роман «первым великим изданием 21 века». Кто-то бросает почти сразу, кто-то не вчитываясь сетует, что-де после слов «Дениз губила руки и молодость» (почему руки, не понимает читатель), можно закрывать книжку – всё это так же закономерно, как и то, что роман стал самым продаваемым в США нового века. Плутания в темноте без фонаря, поиски в джунглях священного Грааля без карты – повезёт/не повезёт, пройдешь испытания или сдашься. Франзену всё равно, он дотошен до той стадии, когда через какое-то время ты знаешь членов семьи Ламбертов лучше своих знакомых и друзей, вплоть до того, что у них в холодильнике (и каков сам холодильник), какие страхи ими управляют, что они хотят получить на Рождество, на каком плече у них родинка, как у них там по части интимного, к каким врачам ходят и какие таблетки пьют. Страница за страницей, как будто поднимается живой, настоящий, из плоти и крови, Альфред Ламберт, Глава семьи (с большой обязательной буквы).

  Через мучения первых глав, через головную боль перемещений от настоящего к прошлому, от одного персонажа к другому, внезапно ты оказываешься совершенно не здесь и не сейчас, но в одном доме, в одной квартире, на одном корабле с ними, с этими уже родными людьми; вот то самое кресло, о котором столько шуму, тот самый оплот твёрдости характера Альфреда, вот погасшая навсегда гирлянда. Реальность принимает всё более резкие очертания, запахи поленты и тушеного кролика дразнят, красота и отчаяние Дениз вызывают такие противоречивые чувства, что, когда спускаешься в подвал и наблюдаешь, как одинокий старик ищет в погасшей гирлянде перегоревший участок – или перегоревшие электроды собственного мозга? – хочется достать самый крепкий напиток из тех самых, на самый чёрный день (но нет таких, нет) и погрузиться в глубины, которые Франзен, будучи действительно безжалостным чародеем, внезапно обнаруживает, как будто в фокусе, где внезапно сдёрнули скрывающую чудо ткань. Пугающее и манящее, великое и одновременно настолько простое, что не выходит за пределы бытовой драмы, чувство, которое остаётся в сухом остатке и свербит где-то в области груди, чувство неизбежного, чувство одиночества, но в то же время – бесконечной любви, жалости, причастности к этим великим и обыденным тайнам человеческой жизни.

  У Франзена нет желания показать, что избитые фразы из книжонок по психологии («все идёт из детства!») имеют такой давящий вес, но об этом приходится говорить – цикличность старых и новых ошибок, неизбежное несчастье, забытое и задавленное прошлым, самим отчим домом и самой фигурой отца, непонятая любовь к одним детям, неузнанная к другим, невысказанные обиды льются рекой, поправки сценария, которым бредит Чип, такая же жизнь, в которую поправки уже не внести, это все – последствия попыток всё исправить. Вся наша жизнь как калейдоскоп событий, ошибок – закономерных и нет, людей, любви и ненависти, предательства и боли. Можно сказать – они все больны там в своем Сент-Джуде, но если не знать, что, напротив, эти люди слишком здоровы, слишком реальны, слишком обычны – и эта их настоящесть и есть причина, от которой после того, как перевёрнута последняя страница, хочется сделать что-то обычное и правильное. Например, позвонить родителям.

  22

  138