Рецензия на книгу
Новая родня
Никул Эркай
KatrinVitinari27 декабря 2025 г.Обрыв
Представьте себе, что, например, Александр Дюма-отец (это, конечно, слишком несоразмерное, но не сравнение, а упрощенное объяснение, пример всем понятный) в книге о трех мушкетерах и их бравом друге гасконце дописал до момента их отбытия на осаду Ла-Рошели. Еще где-то в Бетюне Констанция, миледи на службе кардинала, его высокопреосвященство еще не сказал своего веского слова. И тут автор такой: в общем у д’Артаньяна все будет хорошо, а после войны он станет лейтенантом королевских мушкетеров. Немой вопрос и буря эмоций.
Так вот, эта небольшая книга очень своеобразные чувства вызывает и вот почему(тут без небольших спойлеров ну никак). Тема, безусловно, интересная: тыл, мальчишки хотят убежать на фронт, но им все время мешают какие-то обстоятельства, а к ним в деревню эвакуируют раненых из разбомбленного эшелона, вывозившего детей из Ленинграда. Взаимопомощь, выручка, поступки. Но! Несмотря на тематику, некоторые персонажи волею автора, сделавшего их несколько блаженными, что ли, просто невероятно раздражают. Мать главного героя при виде мальчика, потом оказавшегося девочкой впадает в исступленное состояние, которое мало списать на тот факт, что ее муж спас ребенка, а также ее желанием иметь дочь. Утащить на этой волне ребенка и лечить народными методами, когда помочь ей по факту смогли только в госпитале, а уж о халатности персонала, который. да, ладно, потом ее в госпиталь заберем и тут же объясняющие мамаше ,что только специальными методами можно вылечить ребенка. и ее упорное нежелание отдавать им девочку, потому что мужем ее спасенная (как она думала) На мальчика Панаса, которого ее муж действительно спас такого запала не хватило. Ее бесконечная экзальтация порядком начинает подбешивать. Равно как и привычка деревенских женщин без конца причитать. Точнее переходить от истовой бодрости к неистовому пролитию слез. Главного героя в моменте тоже это порядком утомляет. кстати.
Присказки и прибаутки тут и к месту и не к месту. Девочка ленинградка и ее взаимодействие с назваными братиками это вообще отдельная тема. Пока не выяснилось, что все это время с ней разговаривали не по-русски, а по эрзянски, казалось, что у нее с головой не все в порядке. То, что персонажи не догадались, что Ленинград это не Мордовия и не поговорили с ней по-другому тоже интересный момент. Объясняют как умеют, а она сначала ничего не понимает, а потом вдруг как понимает, как бежит за ними с какого-то перепугу. Ясно, поняла ,что добра ей хотели. Все их недопонятки почему то не забавны ,хотя таковыми должны быть. Хотя и трогательно. конечно, такая забота в меру разумения. Не хочу говорить ,что все прямо плохо, это не так. Все-таки моя оценка 50/50.
Ну и, понятно, что выглядит сейчас очень такой невтемной придиркой, потому война, дети, но после блокадного Ленинграда и пережитых ужасов, делающих даже взрослых людей взрослее, как бы это ни звучало, трактовать ее поведение можно только в ключе послестрессового некоторого помешательства. при том, что другие дети, в госпитале ведут себя адекватно. Выздоровев - скачет к чужим людям радостно, они обнимаются и целуются - нашли друг друга. Понятно, характер и впечатлительность у всех свои, о вы все-таки о книге тут говорим. То, что небольшая повесть вызывает такое многообразие ощущений - это и неплохо.
еще один персонаж - мальчик Панас, сын командира подводной лодки, переживающий стресс после тяжелого ранения и ампутации (кстати, с девочкой Галочкой так и не понятно, что случилось, либо контузия либо психосоматика) в остальном рассуждающий практично .изначально ведется на созданный для него мираж, в котором совершенно благостно явлено такое волшебное единение человека с природой (прямо дед Мазай), после чего как ни в чем не бывало принимает новую реальность. Из состояния постравматики его вывели, конечно, но в рамках большего текста и другого слога, история была бы однозначно богаче красками.
Вообще здесь все благостно, местами исступленно и при этом недосказанно.
Вот отец главного героя, на которого нет похоронки, но про которого говорят, что видели как его отбросило взрывом. Вот верный пес Кудлай, убегающий от хозяина и отчаяние главного героя, что он не может ему помочь, но его утешают тем ,что собака знает какой травой ей полечится (Кстати удивительно, что такие чуткие к природе люди, бывалые охотники, снимающие зайцев с бревен в половодье, а белок кормящие орехами и т. д не опознали у пса бешенство и две недели продержали его в запертом сарае, прекрасно наблюдая, что пес не ест и не пьет, приписав это тоске по хозяину. Это после встречи с бешеным волком: мальчика в больницу на уколы, а пса, сражавшегося с диким зверем в сарай, ага). Ну и много еще всякого, на самом деле.
И вот на пике автору, не иначе как самому надоело наверчивать эти преимущественно приподнятые интонации и дальше связываться с персонажами, которых он создал просто такой: ну, что вам еще сказать про главного героя. а войну он не убежал, все время трудился в тылу, а к концу войны получил квалификацию такую-то. Это не дословно, но смысл такой.
Что, простите? А что с отцом, что с собакой, что с отцом Панаса, с родителями девочки ленинградки - с ее родителями и, как минимум бабушкой и дедушкой? А вот и нет. Это, конечно, не того масштаба книга ,чтобы предъявлять серьезно, но, несмотря на творящийся на ее страницах сумбур, хотелось какого-то разъяснения судеб и обстоятельств.
Нет, понятно, что открытый финал - это особый вид искусства. Есть книги, которым по-другому нельзя.
Но здесь.. Громоздить кучу гипертрофированных эмоций, пересыпать все это присказками, наводить благостные сказки, для того, чтобы в финале все это к тому же ухнуть в небрежный проговор.
Дескать, все будет хорошо, а пока вот вам рисунок котика. И народ безмолвствует...1562