Рецензия на книгу

• 

  kate-petrova27 декабря 2025 г.

  Устройство современной реальности

  От пасты из цукини до второго романа
  Работа над вторым романом — «Велнесс» — растянулась для Нейтана Хилла почти на два десятилетия. Самые ранние строки книги появились, когда ему было около двадцати пяти лет. Это был короткий рассказ о двух людях, живущих в домах напротив и наблюдающих друг за другом через окна. Хилл вспоминал, что написал его, когда только переехал в Нью-Йорк, «жил в крошечной студии в Куинсе, был довольно одинок и видел из окна лишь стену с другими окнами». Этот текст был отложен и забыт почти на двадцать лет, пока он не начал искать отправную точку для нового романа.

  Решающий импульс к превращению этого материала в роман возник летом 2014 года. Хилл описывал это как момент внезапного осознания смены жизненного этапа: «Было одно лето, когда вдруг стало ясно, что мы все в свои тридцать делаем вещи, которые раньше никогда не делали». Хилл перечислял практики, которые тогда заполнили разговоры его окружения: «делали пасту из цукини, занимались хатха-йогой, практиковали интервальное голодание, считали макросы, вычищали мякиш из бейглов, чтобы избежать углеводов». Его раздражало, что «гравитационный центр разговоров оказался строго в области здоровья и велнесса», и что люди, которые «год или два назад были счастливы», теперь чувствуют, что «живут неправильно».

  К этой личной наблюдательности добавился конкретный общественный эпизод. Хилл рассказал о поездке на пароме, где пассажиры следили по CNN за историей американского врача, заразившегося Эболой в Либерии. Писатель рассказывал, что слышал реплики вроде: «Нам не следовало пускать его обратно в страну — это слишком большой риск для остальных». Хилла поразило совпадение этих разговоров с неделей, наполненной обсуждениями «лайфхаков и заботы о себе». «Это ощущалось так, будто рост самозаботы совпал со снижением заботы о других людях», — отметил Нейтан. Именно из этого ощущения, по его словам, выросла идея романа — странность ситуации, в которой «выглядит правильным заботиться о собственном велнессе, выбрасывая велнесс другого человека за борт».

  Композиционно «Велнесс» был задуман как роман с жесткими опорными точками. Хилл говорил, что первый и последний разделы книги изначально существовали как самостоятельные тексты. «Эти два рассказа стали книжными «скобками», а все между ними было написано заново», — уточнял он.

  История любви: муж, жена и время
  Сюжет романа «Велнесс» выстроен вокруг истории Джека Бейкера и Элизабет Огастин. Они знакомятся в Чикаго в начале 1990-х, будучи студентами, живущими в домах напротив. Их первое сближение происходит через наблюдение за окнами друг друга. Это происходит в 1993 году, задолго до дейтинг-приложений, когда окна работают как аналоговые экраны телефонов. После встречи в баре их отношения быстро переходят в совместную жизнь, брак, рождение сына Тоби и покупку жилья в пригороде. Основное время действия романа приходится на 2015 год, с постоянными возвратами в 1980-е и 1990-е.

  Хилл охарактеризовал свою задачу как попытку написать любовную историю. «Я хотел рассказать историю любви, у которой три главных персонажа — муж, жена и время», — говорил он в интервью. Нейтан пояснял, что стремился дать читателю опыт одновременного знания героев «вперед и назад», поскольку именно так, по его словам, люди узнают близких в реальной жизни: через совместное настоящее и через реконструкцию прошлого — родителей, детство, исходные обстоятельства. «Чем больше ты узнаешь этих персонажей, тем больше секретов раскрывается», — добавлял писатель, признавая, что на практике такая структура была «настоящей головной болью».

  Центральная профессиональная линия романа — работа Элизабет. В 1990-е она занималась научными исследованиями плацебо в университетском институте, а позже стала руководителем компании под названием «Велнесс». Элизабет занималась созданием альтернативных историй, в которые люди могут верить. В одном из примеров клиентам предлагают платные улучшения авиаперелетов, чтобы они были «меньше недовольны этими ужасными условиями, потому что, в конечном счете, сами их выбрали». В другой сфере компания использует эффект плацебо: Элизабет говорила клиентам принять таблетку и говорила, что они могут начать чувствовать себя лучше, но никогда не утверждала, что улучшение вызвано самой таблеткой. Поскольку действующее вещество этих средств — вера.

  Фигура Джека выстроена как контрапункт к рационализирующему миру Элизабет. Он — фотограф и внештатный преподаватель по искусству, чья карьера складывается нестабильно. Хилл рассказывал, что изначально представлял Джека как персонажа, во многом похожего на себя: «деревенский парень со Среднего Запада, который переезжает в большой город». Элизабет же, по его словам, начиналась как образ человека, «бегущего от привилегированного происхождения и пытающегося стать кем-то другим в другой части страны». Все остальные черты, подчеркивает Хилл, «прирастали годами» в процессе работы.

  К моменту публикации в 2023 году «Велнесс» был воспринят как масштабный роман о современной жизни. Книга получила многочисленные отзывы как сатира на современность, а в сентябре того же года была выбрана Опрой Уинфри для ее книжного клуба. Сам Хилл, однако, последовательно описывал роман не как итоговую формулу, а как результат длительного накопления материала. «История или персонаж начинают жизнь как очень бесформенная штука, вроде слизи», — говорил он, сравнивая процесс письма с детской игрой. «Чем больше ты с этим работаешь, тем больше оно подбирает на себя вещество мира», и только после этого, по его словам, «можно начинать вытачивать форму».

  Переживание времени
  Роман Нейтана Хилла «Велнесс» изначально задуман как большая форма, в которой частная история брака — это способ проговорить устройство современной реальности. Сам Хилл неоднократно подчеркивал, что его интересует не столько фабула, сколько способы, которыми люди объясняют себе собственную жизнь. «Книга — это аргумент против чрезмерной уверенности в чем бы то ни было. Я хотел, чтобы читатель оказался внутри этого аргумента», — отметил писатель.

  Хилл сознательно избегает линейного движения сюжета. Он объяснял, что писал роман так, чтобы «заставлять читателя снова и снова менять мнение — о персонажах, о том, что этично, а что нет». Нейтан говорил: «Если есть что-то, что книга просит делать снова и снова, так это не приходить ни к чему с чрезмерной уверенностью». Эта установка определяет и композицию: прошлое и настоящее переплетаются, сцены из разных десятилетий стоят рядом, иногда внутри одного абзаца.

  Работа со временем для Хилла принципиальна. В одном из интервью он ссылается на древнегреческое различие между Хроносом и Кайросом, подчеркивая, что его интересует не счет времени, а переживание времени. Он говорит, что хотел передать состояние, когда «настоящий момент простреливается прошлым», когда взрослый человек одновременно реагирует на ситуацию здесь и сейчас и на травму из детства. Именно поэтому, по словам Хилл, он «располагал сцены кайросологически, а не хронологически», иногда соединяя разные эпохи в одном предложении.

  Технически это поддерживается и работой с грамматическим временем. Хилл сознательно чередует прошедшее и настоящее время, особенно в главах, посвященных ранним этапам жизни героев. Писатель объяснял это через устную речь и стендап: «Мы постоянно рассказываем истории в настоящем времени, хотя они произошли в прошлом, чтобы усилить эффект». По его словам, разные сцены «просто работают лучше» в разном времени, и он выбирает форму, исходя из задачи сцены, а не из абстрактного правила последовательности.

  Нарративная оптика романа также намеренно нестабильна. Основная перспектива — повествование от третьего лица, но Хилл регулярно ее нарушает. Он говорил, что для него это было необходимо, потому что один из аргументов книги состоит в том, что «есть части нас самих, которые остаются загадкой даже для нас». «Как писать изнутри сознания персонажа и одновременно дать понять читателю, что персонаж лжет самому себе?», — задавался вопросом Нейтан. Иногда, по его словам, ответ заключается в том, чтобы «немного схитрить» и перейти к всезнающему повествователю — как в главах про алгоритмы социальных сетей или про младенческий мозг Джека.

  Комический эффект в «Велнессе» вырастает из того же зазора между персонажами и повествованием. Хилл говорил об «иронической дистанции» между рассказчиком и героями: персонажи часто «недостаточно осознают абсурд происходящего», что он считает правдой жизни. Нейтан сравнивал эту стратегию с мемом про собаку в горящем доме и словами «Все нормально». По утверждению Хилла, он любит помещать героев в слегка возмутительные ситуации, которые они воспринимают как норму, в то время как «рассказчик ухмыляется где-то вдалеке».

  Действительно, роман насыщен сатирическими эпизодами — от алгоритмов соцсетей до корпоративных реформ в университетах. Хилл вводит тему, немного импровизирует, а затем погружает читателя в детали: книга лучше всего работает именно в отдельных сценах. Даже потенциально фарсовые эпизоды, вроде визита в свингерский клуб, неожиданно приобретают эмоциональную плотность. Сам Хилл подтверждал, что юмор для него — это способ удержать читателя внутри сложного разговора.

  «Данные без мудрости»
  Исследовательская часть романа была принципиально важна для автора. Хилл с иронией вспоминал, что над библиографией «Нёкка» уже шутили, и добавлял: «Подождите еще, вы еще не читали мой следующий роман». В «Велнессе» он сознательно вводит внутритекстовые ссылки и списки исследований. Его задача, по собственному объяснению, заключалась в том, чтобы «драматизировать тот факт, что люди могут быть введены в заблуждение как плохой, так и хорошей информацией, когда информации слишком много и ей не хватает контекста». Он различал дезинформацию, ложную информацию и «информационную перегрузку», называя Элизабет жертвой последнего. Слишком много достоверных данных без контекста, «данные без мудрости». «Сегодня у родителей есть доступ ко всем способам, которыми они могут испортить своих детей», — говорил писатель. Хилл связывал это с наблюдениями за друзьями, которые становились родителями и «каждый день чувствовали себя неудачниками из-за одной ошибки».

  Он подробно описывает собственный метод работы с источниками: поиск одной статьи, затем чтение всех работ, на которые она ссылается, потом — новых исследований, которые цитируют старые. Хилл назвал этот способ «паутинным» и «импровизационным». В конце романа есть обширная библиография — как будто автору важно зафиксировать, что он ничего не выдумывает.

  Особое место в романе занимает тема алгоритмов и социальных сетей. Хилл рассказывал, что прочитал «сотни страниц патентных заявок Facebook*», потому что именно там описывается реальная логика алгоритмов. Его поразило, что пользователь для системы — это «набор математических абстракций», и что алгоритм «совершенно не интересуется тем, счастлив ли человек». Он подчеркнул, что алгоритм заботится только о вовлеченности, и ему все равно, происходит ли она через радость или через конфликт.

  Этот же принцип Хилл перенес и на более широкий разговор о конспирологии и велнесс-индустрии. Писатель отметил, что для него бессмысленно разбирать каждую отдельную теорию заговора или конкретный продукт. Гораздо важнее — понять, какую потребность они закрывают. «Людям больно. Они чувствуют себя незащищенными», — говорил Хилл, перечисляя экономическую нестабильность и страх перед будущим. Именно в этом контексте велнесс становится не просто индустрией, а способом рассказывать себе утешительные истории.

  Ключевое понятие романа — «эффект смысла» — переосмысление плацебо как реакции не на вещество, а на значение. Намерение и целенаправленность могут работать, но Хилл подчеркнул опасность жесткой веры. Он привел примеры людей, которые отказываются от страховки, потому что «это притягивает плохие события», и называет такое мышление разрушительным для сообщества. Его позиция — необходимость постоянного диалога между личными историями и коллективной реальностью.

  Персонажи «Велнесс» выстроены так, чтобы ни один из них не оставался однозначным. Хилл говорил, что ему трудно писать злодеев: «Как только я начинаю писать злодея, я думаю: теперь я поступаю с ним несправедливо». По мере письма такие персонажи «становятся все менее злодейскими». Это касается и Брэнди, и отца Джека, и самой Элизабет, которая, по признанию Хилла, была самым сложным персонажем романа. Он объяснил, что дал ей опыт постоянного «нового ребенка в школе», потому что сам рос в переездах и рано научился считывать социальные иерархии.

  Отношения Джека и Элизабет Хилл описывает как систему повторов и переосмыслений. Те качества, которые притягивали героев друг к другу в начале, со временем становятся источником конфликта. Нейтан говорил, что ему было важно сначала написать историю «максимально романтичную», а затем «переинтерпретировать этот роман через двадцать лет». Книга постоянно подсовывает читателю ощущение, будто он что-то понял, а затем история переворачивает это знание.

  В итоге «Велнесс» оказался логическим продолжением и одновременно усложнением того, что Хилл делал в «Нёкке». Он снова работает с большим объемом, с насыщенной фактологией, с плотной сетью мотивов и совпадений, но еще более явно формулирует центральный тезис: любые истории — личные, научные, политические — требуют сомнения, осторожности и внимания к контексту. Сам Хилл говорил об этом так: «Верь во что хочешь, но верь с любопытством и смирением».

  6

  300