Рецензия на книгу
Дэвид Копперфилд
Чарльз Диккенс
adept_26 декабря 2025 г.Многослойный мир Дэвида Копперфилда
С тенью отца Гамлета я познакомилась ещё в школе, когда проходили Шекспира. У Диккенса же я познакомилась с тенью тётки Гамлета. Сама тётка была упомянута в романе пару-тройку раз, но, благодаря отсылке к шекспировскому тексту, запомнилась, улыбнула и заняла своё особое место среди прочих героев книги.
За обедом нас с Трэдлсом разлучили, посадив далеко друг от друга: его — в сиянии красной бархатной леди, меня — в тени тетки Гамлета.Галерея персонажей весьма обширна. По ней шагать и шагать, но заплутать невозможно. "Маленький, смиренный" Урия Хип, "респектабельный" Литтимер или Баркис, который "не прочь" — каждый портрет настолько самобытен, что ни разу за всю книгу я не возвращалась в начало, чтобы вспомнить, кто есть кто. Хотя, надо признать, иногда некоторые черты персонажей настолько подчёркнуты и выпуклы, что выглядят абсурдными.
Взять, например, Дору: инфантильная, живущая в каком-то своём мире, неприспособленная ни к чему земному. Впечатление, что она спустилась на землю на тех же простынях, на которых у Маркеса Ремидиос Прекрасная вознеслась на небо. Хронологически, скорее, наоборот, но не суть важно. Обе не от мира сего. И это не про реализм, если с его точки зрения смотреть на Дору.
Сменив же угол, можно разглядеть не конкретного персонажа, а образ. Образ детства. Среди прочего Диккенс пишет, что Дора — "дитя света, веселья и радости". Неудивительно, что поваренная книга осталась для нее тайной за семью печатями; как неудивительно и то, что Дора занимает не очень много "экранного времени" романа. Прощаясь с ней, Дэвид прощается с детством и выходит на ту часть тропы жизни, где время ускоряется, краски постепенно начинают бледнеть и сереть, а реальность уже не вызывает бурных восторгов, какие бывают в детстве.
Разве мог дом-баркас у взрослого человека, вызвать такой восторг, какой вызвал у маленького мальчика?
Сбоку была прорублена восхитительная дверца, была здесь и крыша и маленькие оконца, но самое большое очарование заключалось в том, что это был настоящий корабль, несчетное число раз бороздивший морские волны и отнюдь не предназначенный служить жильем на суше. Вот это меня и пленило.Для ребёнка жизнь на корабле — это целое приключение. Никакого неудобства, никакого стеснения, только волшебство оживших сказок и желание быть их частью.
Вновь меняем угол обзора и в баркасе можно разглядеть символ — ковчег, где спасаются близкие Дэвиду люди, поддерживая и опекая друг друга.
В этой книге на всё можно посмотреть с нескольких точек: не только на персонажей, но и на места жизни героя.
В тщательно продуманных декорациях харизматичные персонажи оживают в выверенных жестах и описаниях. Поймала себя на мысли, что мне нравится ловить детали, так щедро разбросанные Диккенсом по страницам.
...он шагал подле меня, медленно натягивая на свои длинные костлявые пальцы еще более длинные пальцы перчаток...
...повернувшись ко мне и в то же время не смотря на меня своими красными глазами, которые как будто спалили ему ресницы...Яркие герои, необычные места, запоминающиеся детали — каждая мелочь работает на атмосферу книги: печальную, ироничную, иногда абсурдную и карикатурную. В этом выверенном хаосе и проходит взросление Дэвида, и оно не обходится без испытаний, потерь, обретений и мимолётных встреч, у которых тоже своя роль в галерее полотен романа, где даже для тени тётки Гамлета нашлось место.
470