Рецензия на книгу

• 

  reader-1148037423 декабря 2025 г.

  "Баллада о змеях и певчих птицах": ничего ты не понял, Сноу!

  Я традиционно внимательно отношусь к авторам, которые строят свои миры в книгах. Конечно, если они умеют это делать хорошо.

  Приквел к "Голодным играм" должен был ответить на ключевые вопросы франшизы: как Кориолан Сноу стал тираном, как Капитолий установил систему Игр, почему мир Панема устроен именно так. Почему "должен"? Потому что миростроительство это база для приквела, а мир "Голодных игр" уже так разросся что нуждается в крепком фундаменте. Вместо этого Коллинз создала роман, который не только не завершает конструирование вселенной, но активно разрушает её логику, обнажая концептуальные изъяны, которые можно было не замечать в оригинальной трилогии.

  Несостоявшаяся трансформация

  Главная задача любой истории о происхождении злодея — показать убедительную трансформацию. Дарт Вейдер, Уолтер Уайт, Тони Сопрано — великие антагонисты потому, что их падение психологически оправдано и неизбежно. Кориолан Сноу у Коллинз не проходит этот путь — он просто выбирает власть вместо любви в финальной главе, словно отмечая галочку в опроснике.

  Проблема в том, что Сноу изначально написан как неприятный, амбициозный, манипулятивный человек. Коллинз пытается создать иллюзию внутреннего конфликта через отношения с Люси Грей, но это не работает. Его "любовь" к ней с самого начала окрашена желанием контроля и собственничества. Когда в конце он выбирает власть, это не трагическое падение, а логичное продолжение того, кем он был всегда. Мелко, Хоботов! (с)

  Сравните это с настоящей трансформацией злодея — например, Анакином Скайуокером. Там мы видим доброго ребёнка, любящего юношу, отчаявшегося мужа, и только потом — монстра. У Коллинз 18-летний Сноу уже монстр, просто ещё не получивший власть. Историй про то как подонки становятся подонками во власти полно и в жизни, это не тема для литературы.

  Армейский фарс

  Коллинз совершает фатальную ошибку, отправив Сноу служить Миротворцем в Дистрикт 12. Это должно было стать кульминацией его трансформации, но вместо этого обнажает вопиющее незнание автором духа, базиса и сути военной службы.

  Сноу, осуждённый за жульничество в Играх, отправляется в армию как наказание. Но армия у Коллинз — не институт с жёсткой иерархией и дисциплиной, а летний лагерь для проблемных подростков. Сноу практически сразу получает привилегированные позиции, свободно разгуливает по базе, участвует в концертах, романтически встречается с Люси Грей — всё это при том, что он должен быть наказанным солдатом под надзором.

  Военная служба требует от писателя понимания специфики: субординация, рутина, физические нагрузки, психологическое давление, трансформация личности под воздействием системы. Специфический жаргон, в конце концов. Коллинз ничего этого не показывает. Её "армия" — декорация, а не действующая сила сюжета.

  Особенно нелепо выглядит назначение Сноу офицером в конце службы. В реальной армии человек, отправленный туда в наказание, не получает повышения через несколько месяцев. Это не просто неправдоподобно — это демонстрирует фундаментальное непонимание того, как работают военные институты.

  Коллинз — автор детских книг и телевизионных сценариев. Её жизненный опыт не включает военную службу или даже серьёзное исследование военной культуры. И это видно на каждой странице "армейской" части романа. И если первое для автора простительно, то второе — нет.

  Экономика абсурда

  Самая большая проблема вселенной "Голодных игр" — экономическая несостоятельность. В оригинальной трилогии можно было не обращать внимания на это, фокусируясь на Китнисс и её борьбе. Но приквел, претендующий на объяснение истории Панема, должен был решить эти вопросы. Вместо этого Коллинз их усугубляет.

  Почему Дистрикты так бедны? Они производят всё: еду (11), уголь (12), технологии (3), электричество (5), транспорт (6), рыбу (4), лес (7), текстиль (8), зерно (9), скот (10), предметы роскоши (1). Капитолий не производит ничего, но живёт в роскоши. На каких основаниях?

  В реальной экономике регион-потребитель не может бесконечно эксплуатировать регионы-производители без компенсации. Либо нужна мощная военная машина (но откуда Капитолий берёт оружие, если Дистрикт 2 производит камень и обучает Миротворцев?), либо экономический механизм перераспределения (но его нет).

  Коллинз пытается объяснить это "наказанием за восстание". Но прошло 10 лет после войны в "Балладе" и 75 лет в оригинальной трилогии. Ни одна система не держится только на памяти о поражении. Нужна постоянная сила принуждения или экономический интерес подчинённых регионов.

  Как Капитолий удерживает власть без промышленности? Миротворцы носят продвинутое оружие и броню. Кто это производит? Дистрикт 3 (технологии) мог бы, но зачем им? Они могли бы просто перестать отправлять технологии в Капитолий и посмотреть, как долго продержится роскошный город без компьютеров, оружия и транспорта.

  Коллинз не понимает базовых принципов экономической власти. Реальные империи (Рим, Британия, США) держали колонии либо через военное превосходство (требующее мощной промышленной базы), либо через экономическое сотрудничество (колонии получали выгоду от торговли), либо через идеологию (религия, "цивилизаторская миссия").

  У Капитолия нет ни одного из этих механизмов. Он живёт паразитом на теле Панема, но паразит не может быть сильнее хозяина.

  Историческое невежество

  Коллинз пытается создать альтернативную историю будущей Америки, но демонстрирует поразительное незнание того, как работают исторические процессы.

  Голодные игры как механизм контроля. Коллинз явно вдохновлялась римскими гладиаторскими играми. Но она упустила ключевое: игры в Риме были не наказанием провинций, а развлечением граждан. В том числе и в провинциях! Гладиаторы были преступниками, военнопленными, должниками — но не случайными жителями покорённых территорий. Римляне понимали: систематическое показное убийство детей твоих подданных — быстрый путь к восстанию.

  Послевоенное восстановление. В "Балладе" прошло 10 лет после войны, и Капитолий всё ещё беден, семьи вроде Сноу разорены. Но это противоречит логике. Если Капитолий выиграл войну и получил контроль над всеми производящими регионами, он должен был процветать, а не нищенствовать. Историческая аналогия Капитолия это США 1955 года. Сравните с послевоенной Америкой: после Второй мировой США стали богатейшей страной мира именно потому, что контролировали производство и торговлю. Капитолий контролирует 12 производящих регионов — и беднеет? Это экономический абсурд.

  Технологический регресс. Панем обладает продвинутыми технологиями (голограммы, генная инженерия, летающие аппараты), но не может накормить население. Это инверсия реального технологического прогресса. Общества, способные создавать мутировавших животных, уже должны были решить проблему голода столетия назад. Коллинз очевидно ничего не знает про сельскохозяйственную революцию второй половины 20 века и про те технологии, благодаря которым она получает достаточно калорий для того чтобы писать подростковые триллеры.

  И еще Коллинз не понимает, что технология не выборочна. Нельзя иметь продвинутую биоинженерию, но примитивное сельское хозяйство. Технологический прогресс — сложное и системное явление.

  Образ вместо модели

  Корневая проблема в том, что Коллинз создавала "Голодные игры" как метафору неравенства/взросления/подростковой асоциальности, а не как функционирующий мир. Капитолий — образ декадентной элиты, Дистрикты — образ угнетённого пролетариата, Игры — образ развлечения смертью. Это работает как притча, но разваливается при попытке объяснить механику.

  Приквел обнажает эту проблему. Когда ты пытаешься рассказать предысторию метафоры, метафора превращается в нерабочую конструкцию. Коллинз должна была либо переосмыслить экономику Панема (сделав её логичной), либо оставить предысторию туманной.

  Откуда взялся Капитолий? Не объяснено. Почему Дистрикты приняли его власть? Неясно. Как работает экономика? Никак. Почему не было восстаний до Китнисс? Потому что сюжет так требует.

  Хороший мирострой отвечает на вопросы или, по крайней мере, не создаёт новых. "Баллада" создаёт десятки новых вопросов, разрушая и без того хрупкую логику оригинальной трилогии.

  Приквел, подрывающий основы

  Парадоксально, но "Баллада о змеях и певчих птицах" делает оригинальную трилогию слабее. Теперь, зная предысторию Сноу, читатель понимает: система Игр существует не из-за какого-то макиавеллианского замысла, а потому что 18-летний социопат получил власть и реализовал свои подростковые травмы в государственном масштабе.

  Это банализирует зло. В оригинале Сноу был воплощением системного насилия, символом бесчеловечного режима. В его загадочности были отблески Зло. Приквел обнажает его суть, это он просто обиженный богатенький мальчик, который не смог преодолеть свои комплексы.

  Более того, приквел показывает, что Игры изначально были непопулярны даже в Капитолии. Люди не хотели их смотреть, считали скучными. Это подрывает идею о декадентном обществе, развращённом зрелищем смерти. Получается, Сноу насильно навязал Игры и Капитолию, и Дистриктам. Но как? Откуда у него власть?

  Вердикт

  "Баллада о змеях и певчих птицах" — пример того, как не нужно писать приквелы. Вместо углубления мира она обнажает его пустоту. Вместо объяснения происхождения зла она банализирует его. Вместо ответов на вопросы она создаёт новые проблемы.

  Коллинз — талантливая рассказчица, когда работает в своей зоне комфорта: подростковые эмоции, моральные дилеммы, экшен. Но построение сложного мира требует знаний в экономике, истории, социологии, военном деле. Этих знаний у неё нет, и "Баллада" это наглядно демонстрирует.

  Роман читается легко, в нём есть драматические моменты, но как произведение мирост­роительства он проваливается. После его прочтения вселенная "Голодных игр" стала не богаче, а беднее — и это худший приговор, который можно вынести приквелу.

  58

  444