Рецензия на книгу

• 

  Medulla23 декабря 2025 г.

  Нет на свете справедливости, нет и сострадания.

  «Сквозь двери сырой сибирки, сквозь Воскресенские ворота привела она [судьба] меня на сцену Московского театра… Теперь далее ведёт судьба — публичному позору и клеймению предаёт честное имя, и я покорён тебе, судьба, — веди меня, я не робею»

  А.В. Сухово-Кобылин (из дневников)

  От сумы, да от тюрьмы как говорится. Барин-аристократ, потомок боярина Андрея Кобылы, от которого вели свой род и Романовы, крестник Александра I, блистательный, образованный, из богатейшей семьи, баловень судьбы, за что не брался — всё по первому классу: золотая медаль университета за конкурсное сочинение «О равновесии гибкой линии с приложением к цепным мостам», выигрывает главный приз на первой джентельменской скачке в Москве как жокей, играет в карты — выигрывает (ну как тут не поверишь в «деньги к деньгам»), пишет пьесы — они идут с огромным успехом по всей России, наравне с «Ревизором» и «Горем от ума», решает разводить леса — получает премию и медаль с надписью «Пионеру в разведении русских лесов посадкой», будучи барином правом свои считал и кнутом охаживать крепостных, и смотрель свысока на тех кто ниже его по рождению, презирал многих литераторов (разночинец Островский, соперник его театральный, раздражал его, герои его казались мелкими и пошлыми): «Шопенгауэр — пустомеля. Толстого я не понимаю. Ницше не читал и читать не желаю. Тургенева не признаю», но читал и почитал Гегеля, Гоголя, Салтыкова-Щедрина. Если жениться — так на аристократках: француженке или англичанке. Любил женщин. И они его любили. Высокомерный. Аристократ. Красавец. Талант. За всё за что он принимался — получалось, спорилось. Язвительный. По праву аристократа не стеснялся в выражениях, давая характеристики чиновникам, литераторам, да и многим из своего круга. И дед его таким был, прозванный за особую жестокость Нероном Ардатовского уезда, обожал театр, имел в собственности прекрасный театр, однако «любовь к театру не помешала уездному Нерону жестоко расправиться с капельмейстером своего оркестра — бедняга был посажен на кол за то, что позволил себе ухаживать за фавориткой театральной трупы, любовницей хозяина». Сухово-Кобылин оканчивает Московский университет. Заграничные поездки. Высший свет. О таких говорят родился с золотой ложкой во рту. Он брал от жизни всё по праву рождения, по праву высшего общества. Но однажды ноябрьской ночью, будто кто-то решает наказать блестящего аристократа, случается непоправимое — находят тело его любовницы француженки Луизы Симон-Деманш, с которой он восемь лет состоял в связи, и следствие тянется долгих семь лет, в результате которого так и не было выяснено кто на самом деле убил купчиху Луизу Ивановну. Одно из самых запутанных дел, которое так и не было раскрыто. Все подозреваемые были оправданы и отпущены. А вопрос по делу Сухово-Кобылина «Тварь ли я дрожащая или право имею…» так и остался без ответа, только оставил после горькое послевкусие разломанных судеб. Да три великие пьесы, одна из которых была написана Александром Васильевичем пока он находился в тюрьме в один из своих арестов.

  Владислав Отрошенко, обладатель премии «Ясная Поляна», премии «Гринцане Кавур» (Италия) и множества других, на основе изученного архива по делу Сухово-Кобылина, представил своё видение тех событий, воссоздавая по документам события тех лет, поворачивая историю то так, то эдак, описывая то признания слуг Луизы дворовых людей Сухово-Кобылина, то предвзятое отношение к герою книги генерал-губернатора Москвы Закревского, министра юстиции Панина, да и многих чиновников, которые то ли от зависти к блестящему аристократу, то ли из-за его насмешек и высокомерия, считали именно Кобылина виновным в смерти любовницы, тем более, что были обстоятельства его измены с блестящей дамой высшего света Надеждой Нарышкиной, была ревность Луизы, было много того, что выстраивает нам определенную картину по которой и следовали те, кто обвинял Александра Васильевича. Однако, не всё так однозначно, как говорится. Запутанное дело, с множеством неучтенных улик и свидетелей, например, как тот человек с которым Луиза уехала с вечера друзей и он же видел её живой последним, не был привлечен к расследованию и не давал показаний, отсутствие современных методов исследования крови (ДНК, группы крови и т.д), позволившее бы точно ответить на вопрос что за кровь была обнаружена во флигеле дома, где проживал Сухово-Кобылин. И всё повествование, написанное прекраснейшим русским языком, блестящим слогом, ты мечешься между двумя вопросами: Виноват или Не виноват. Выстраиваешь свои предположения. А может виновата беременная Нарышкина, спешно бежавшая в Париж? О! Она там прекрасно утроилась. Родила дочь от Сухово-Кобылина. Вышла замуж за Александра Дюма-сына. Сухово-Кобылин, бывая во Франции, навещал и её, и дочь, названную в память об убитой француженке — Луизой. И каждый раз задаёшь себе вопрос: Тварь ли я дрожащая или право имею. Потому что аристократ Сухово-Кобылин ставил себя выше многих сословий и людей, наказывал крестьян жестоко, не принял отмену крепостного права, жалел, что не может больше наказывать дворовых, а хотелось. За все свои мытарства во время расследований, одна история взятки обер-прокурору Правительствующего сената Лебедеву, чего стоит, с этой истории как раз и начинается книга, как Кастор Никифорович на обвинения во взятке и обмане прямо на глазах Сухово-Кобылина «нехотя вытащит из кармана сложенный вчетверо билет, положит его в рот и, тщательно разжевав, проглотит половину подмосковного имения писателя»( чуть позже, в его пьесе «Дело» Муромский крикнет: «Я вслух говорю-грабят!!!»), он будет винить судьбу и чиновников. Вся несправедливость, все удары судьбы Сухово-Кобылин переплавит в золото своих пьес, выстрадает каждое слово, обладая блестящим слогом, умом, отравленный горечью преследований, ненавистью к чиновникам, презираемых им и до этого, он отринет от себя Россию, отринет всё, однако, деньги продолжит делать на родине, и славы своим пьесам будет жаждать именно в России. Таков парадокс. Судьба. Или злой рок? Он дважды женился. На французской баронессе. Она умерла через год после свадьбы. На бойкой англичанке второй раз. Она умерла через год после свадьбы. Детей, кроме дочери, которую ему родила Нарышкина, у него больше не было. Рок? Судьба? Наказание за убийство (предполагаемое) любовницы? Кто знает.

  Помимо самого расследования, выстраивания хронологии событий, выявления причастных, Отрошенко расскажет еще о судьбе трех пьес: «Свадьба Кречинского», «Дело», «Весёлые расплюевские дни». Бесконечные походы к цензорам, отказы театров ставить пьесу, отказы ведущих актеров играть в его пьесах, затем оглушительный триумф в Малом театре Москвы «Свадьбы Кречинского», он практически до конца жизни будет отказываться выходить на сцену после криков: Автора!, — но будет посещать практически каждый спектакль, сидя в своей ложе. Презрение литературного сообщества к его персоне и его триумфу в театре, литературный кружок его собственной сестры, писательницы Евгении Тур, окатил его ледяным презрением. Зависть ли это была к человеку, не стремившемуся заниматься литературой, не из их писательской среды, высокомерному аристократу, баловню судьбы, удачливому во всех начинаниях, или презрение к человеку, попавшему в страшный криминальный переплёт. Но факт остаётся фактом: его пьесы с триумфом шли по всей России, «Свадьба Кречинского» входила в четвёрку «главных козырей ответственного репертуара» наряду с «Грозой», «Ревизором» и «Горем от ума», однако:

  
  Ни «казенного аршина», ни «клейменых весов» критика не простила ему до конца его дней. И не только критика. Имя Сухово-Кобылина не было даже упомянуто в «Истории новейшей русской литературы (1848—1890)» А. М. Скабичевского, выпущенной в 1891 году, так же как и в другом фундаментальном труде – «Истории русской словесности с древнейших времен до наших дней» П. Н. Полевого, опубликованной девятью годами позже. Автора знаменитой «Свадьбы Кречинского», принадлежавшей вместе с «Ревизором», «Грозой» и «Горем от ума» к главным козырям отечественного репертуара, не существовало для академического литературоведения.

  Он умрёт за границей, похоронен в колумбарии кладбища города Больё-сюр-Мер, недалеко от Ниццы. Дело об убийстве Луизы Симон-Демарш так и не будет раскрыто. А её портрет будет сопровождать всю оставшуюся жизнь Сухово-Кобылина. Его пьесы с триумфом будут идти в театрах, по ним снимут блистательные фильмы, его героев на экране будут играть талантливейшие актёры. А нам, читателям и зрителям, остаётся только гадать применимо ли к Сухово-Кобылину выражение «гений и злодейство». Или только «гений». Вячеслав Отрошенко даёт свой ответ. У меня ответа нет. Рекомендую от души эту блестяще написанную книгу, вы над ней будете размышлять и проводить свои расследования, принимать собственное решение в этом деле. Попробуйте и вы расследовать это дело. Надеюсь, что и вас «Драма снежной ночи» захватит так же как и меня, похлеще любого придуманного детектива, так, что вы не сможете оторваться от книги пока не дойдёте до финала. Чтобы выдохнуть. И захотеть перечитать всю трилогию Сухово-Кобылина.

  А мы в Театр Сатиры на «Свадьбу Кречинского».

  13

  121