Рецензия на книгу

• 

  pikku_m9 ноября 2015 г.

  ... Джинны, выпущенные из бутылки, частенько отбиваются от рук

  Да, эти детки, которые стоят на пороге мира и делают первые шаги к его покорению, сродни тем самым джиннам. Они избалованны, своенравны, наивны во многих своих суждениях, порой наигранны, в чем-то поверхностны и, конечно, полны юношеского максимализма. Они рефлексируют, влюбляются, выдумывают себе увлечения и проблемы, страдают, одерживают маленькие победы, творят глупости и принимают решения, в последствиях которых они и сами не до конца уверены, и только и делают, что отбиваются от рук. В том числе и от своих собственных.
  Бэзил поначалу кажется донельзя эгоистичным и зацикленным на себе самом, но чем дальше, тем сильнее виден в нем определенный стержень. Пожалуй, Бэзил – единственный из трех героев, в чье успешное покорение мира можно поверить. Пусть он порой слишком старается, но он по крайней мере старается.
  Джозефина, ребенок той же эпохи, что и Бэзил, до самых последних страниц поражает своей безголовостью. Она, признаюсь, раздражала меня от первого до последнего рассказа, и, дочитав «Крушение чувств», я была неимоверно рада наконец избавиться от нее. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что Джозефина, пожалуй, не уникальна в своей кукольной глупости – и это всего-навсего издержки эпохи и воспитания.
  Гвен же – это совершенно иная история. Да, она тоже мечтает о мальчиках, свиданиях и о том, как бы быстрее повзрослеть, но вместе с тем она, к счастью, не лишена мозгов, в отличие от своей предшественницы. Те ситуации, которые в рассказах о Джозефине, вызывали возмущение и раздражение, в случае с Гвен были забавны и даже милы, а за любовь к «Cheek to Cheek» я была готова простить ей многие глупости. И да, за Гвен было бы интересно понаблюдать и дальше, но, к сожалению, такой возможности нам не дали.
  Необыкновенная филигранность Фицджеральда в описании характеров и его умение придать выпуклость и «настоящесть» любому, даже незначительному и проходящему, персонажу, в этом цикле рассказов, кажется, проявились особенно ярко. Фицджеральд умудрился понять этих мечущихся и мучающихся подростков даже лучше, чем они сами себя понимают – и, самое замечательное, позволил нам тоже понять их. Пожалуй, после такого экскурса в подростковый мир «эпохи джаза» можно по-иному взглянуть и на мир их взрослых современников.

  7

  346