Рецензия на книгу

• 

  alexeyfellow

  20 декабря 2025 г.

  «Лавр» Е. Водолазкин

  Предполагая, что буду читать роман, стилизованный под житие с религиозным подтекстом, я прочитал постмодернистский роман с отсылками к литературе, опирающейся на христианское учение. Разница ощутима, как и впечатления от прочитанного текста.

  По причине того, что перед нами постмодернистский роман, многие разнятся в том, что конкретно они увидели в этой мозаике приемов, форм, отсылок и прочее, прочее, прочее. Но суть остается неизменной, в постмодерне «автор мертв», а смысл отсутствует, хотя игра в его поиск сохраняется. При чтении данного текста, меня преследовала ассоциация с фильмом «Андрей Рублев» (1966) реж.: А. Тарковский, но Е. Водолазкину, на мой взгляд, не удалось передать путь святого или мученика.

  Учитывая описываемые времена, а это XV-XVI в.в., Арсений (ГГ) совершает не абы какой проступок, а совращает девицу Устину, совокупляется с ней, в результате чего она беременеет, прячет ее от людей, убеждая в том, что посторонние опасны, льет в уши относительно того почему он не идет на заключение брака, отказывает в помощи повитухе, что приводит не только к ряду преступлений, но и грехам.

  Как известно, если Бог хочет наказать человека, Он лишает его разума. С этим мы тоже сталкиваемся, когда Арсений продолжает жить в доме с двумя трупами, отказывая им в погребении, озадачиваясь лишь вопросом появления мух и запаха, изменения кожных покровов тел и состоянием новорожденного. При этом и на людей бросается, которые все знают, и взывают к человечности, но где там…

  Именно тут заканчивается самая живая часть произведения, которая призвана захватить читателя, и на волне интереса сопроводить его по всему полотну авторской истории. Поскольку дальше, то, что в описании сюжета названо: «Арсений, сокрушаясь, что Устина умерла из-за него и без причастия, стремится искупить грех и отмолить её душу, посвятив ей свою жизнь», на самом деле превращается в системное следование пути публичного самопрощения.

  Поскольку, Арсений не отправляется в монастырь или скит, он не уходит в пещеру или в лес, он словно «Степной волк» (1927) Г. Гессе, призирает людей, но жмется к ним, поскольку без них, как говорится: «ни туда и ни сюда». Люди и денег дадут, и еды соберут, а то и одежду обновят. Именно этот момент ярко подсвечен ближе к концу истории, где открытым текстом говорится о том, что Лавр (он же Арсений, ГГ), рассуждает о том сколько еды принесли, на сколько этого хватит и т.д.

  Что касается молитв, то тут так же возникают вопросы, то ГГ мешает храп медведя, то лень, то проспал и т.д., хотя «кто хочет, тот делает, кто не хочет, ищет оправдания». Из всего в совокупности, не получается именно житие, но определенно имеет место паломничество и карьеризм с заботой о себе в духе Ральфа де Брикассара из «Поющие в терновнике» (1977) К. Маккалоу. Тщеславие Арсения закончилось не высоким саном, но тем, что Церковь его приняла на высоком положении, не смотря на бюрократические препоны.

  Есть ощущение, что Лавр подстелил соломки заранее, что б позаботится скорее о себе, чем попытаться проявить смирение духа и плоти для отмаливания грехов и заботы о душе Устины. Это весьма похоже на изложение «Ключи Царства» (1941) А. Кронин, где отец Фрэнсис отправляется в Китай после тщательного ознакомления с отчетами миссии о том, как там все хорошо. А в итоге не думает о своем долге и благе паствы, он требует управленческую должность в приходе, откуда родом. Раньше он был в руках Господа, теперь сам хочет всем владеть и управлять.

  Получается, что каждый из приведенных представителей духовенства не вырос личностно и духовно. Основные их заботы были о своем благополучии, направленные на потребу личному тщеславию, хотя и прикрывались благими намерениями, сладкими речами о высоком. Своего рода «Осень патриарха» (1975) Г. Г. Маркес, где ГГ совсем не святой, и путь свой совершал не в угоду идеалам христианства, который действует скорее как Дельфийский оракул нежели монах и схимник, а окружающие его люди, будто жрецы, толковали бытие в угоду ему.

  Для кого-то могут быть триггерными моментами – физиологические описания ран, фурункулов, текущих жидкостей изо всех щелей, но мне показалось, что написано это очень сухо и посредственно. Не только без понимания процессов и специфики усиления таких эпизодов, но добавлено в книгу лишь для того, что б подчеркнуть сложность пути Арсения, который как Нари, из «Латунный город» (2017) Ш. Чакраборти, не верила в наличие у нее дара лекаря, но лечила всех подряд, за счет их веры.

  Закольцованный финал напоминает некий диалог с В. Набоковым относительно его романа «Лолита» (1955). Уж очень тут читаются моменты сходства концовок, которые акцентированы на завязку, где смерть человека или личности не может породить новую жизнь. Если иносказательно предположить, то вместе с Устиной умер и Арсений, но он так и не переродился, не стал высокодуховным человеком, не обрел личности, так как путь был не для ее трансформации и роста. Поскольку - это лишь постмодернистская игра в поиск смысла, которого нет, ведь «автор мертв», а россыпь отсылок и форм, сами по себе, не создают интеллектуальности.

  41 понравилось

  1,5K