Рецензия на книгу

• 

  rich_witch16 декабря 2025 г.

  Пост-цивилизационный синдром: когда больше некого слушаться, кроме собственного «хочу». План лечения: немедленно открыть все банки с вареньем и назначить свинку Пеппу верховным главнокомандующим.

  Ученик: Сэнсэй, а что мы сегодня будем изучать?
  
  Учитель: А сегодня, малыши-коротыши, мы будем изучать квантовую запутанность в контексте трансформации мировой гегемонии и её влияние на постбиполярную архитектуру международных отношений в Центрально-Азиатском регионе. У кого-нибудь есть цветные карандаши? Будем рисовать схему. И да, это будет на контрольной в пятницу, потому что именно в пятницу их проводить нельзя. Хе-хе... Теперь откройте учебники. Нет, не те. Воображаемые. Страница «надежда на будущее».

  Я всегда подозревала, что взрослые это какой-то сбой в матрице. Временная, шумная, не слишком логичная прошивка мира. А потом я открыла книгу и мои худшие (или лучшие?) подозрения подтвердились. Что, если они все просто… исчезнут? Не в результате зомби-апокалипсиса или ядерной зимы, а просто щелк! и нет. Остаемся только мы. Ну, не мы, а «они», те, кому до тринадцати. С цветными карандашами, нерастраченной непосредственностью и полным, абсолютным бардаком в голове.

  Лю Цысинь решил дать детям не палку и свиную голову, а целые звёздные системы, технологии цивилизации III типа и вопрос: «Ребят, а что будем делать со всем этим добром?»

  (С цветными карандашами в одной руке и термоядерной межконтинентальной ракетой в другой).

  Вот что получилось.

  Наступает эра бесплатных конфет. Нет, серьёзно, это первый и главный пункт любого послевзрослого манифеста. Все магазины твои. Все блестящие обёртки, липкие тянучки и шоколадные яйца с дурацкими игрушками внутри просто бери, никто не крикнет «Положи на место!» или «Испортятся зубы!». Зубы? Да какая разница, они же всё равно молочные, выпадут. Первый урок новой экономики: если что-то лежит и никому конкретно не принадлежит - оно твоё. Гипермаркет превращается в райский сад, где яблоки заменяют «Сникерсы».

  И, конечно, алкоголь. Тёмный, запретный сок, от которого у взрослых краснели лица и менялись голоса. Бутылки с яркими этикетками стоят рядами, как солдаты забытой армии. Теперь можно попробовать каждую. Не из-за вкуса, он, как выясняется, отвратительный, горький и жгучий, а из-за самого жеста. Без стеснения, глядя друг другу в глаза. Потому что правила «тебе нельзя» растворились вместе с теми, кто их придумал.

  А еще видеоигры, которые теперь зовутся… да кто их знает. «Погружения»? «Живые миры»? Неважно. Главное, что все правила, все скучные «нельзя» и «опасно», растворились в вакууме вместе с последним вдохом взрослого дяди-администратора.

  Но потом, рано или поздно, мармелад приедается. И от свободного алкоголя начинает болеть голова. И обнаруживается, что бесплатные конфеты производятся на фабрике, которая жутко сложно устроена, а в инструкции к ней одни непонятные иероглифы да формулы. И кто-то должен её чинить. И кому-то приходится идти и разбираться с этой фабрикой, пока другие играют в «живые миры». И тут из глубин песочницы выползает её величество Иерархия. Только теперь она строится не на дипломатических рангах или капитале, а на том, у кого громче всего получается кричать «Это моё!»

  Затем наступает время детских игр. Естественно, без взрослых с их занудными лекциями о безопасности и «давайте жить дружно». Зачем играть в пятнашки или прятки, если у тебя в распоряжении целый арсенал военных баз? Игрушки наконец-то догоняют уровень детской фантазии. Танки уже не просто железки на гусеницах, а мобильные троны для королей песочницы.

  И, конечно, никаких тебе скучных правил от каких-то там тренеров или конвенций. Единственное правило: правило крутейшего. Кто громче крикнет «Бум!», тот и прав. А если крик внезапно обрывается... ну, бывает. Такой вот эпик-фейл. Гейм-овер, который почему-то не отменяется нажатием кнопки рестарт.

  Дети, с присущим гениальным простодушием, назвали это Олимпийскими играми. Логично: есть соревновательный дух, есть «виды спорта», есть даже «медали». Нет только понимания, что такое «навсегда». Смерть для них пока что абстракция, смутная тень из странных взрослых фильмов, где люди падают и потом встают, когда камера выключается. Они не «умирают», а просто «выбывают». Нелепо, не вовремя, иногда со смешной гримасой. Это же просто следующий уровень игры, правда?

  А сражаться-то не за что. Нет родины, которую нужно защитить. Нет идеологии, за которую стоит умирать. Нет даже банального куска хлеба, который у тебя отбирают (все выше - абсурд, конечно). Есть только территория игровой площадки, расширенная до размеров континента, и неконтролируемый, животный восторг от обладания самой громкой игрушкой. Война как высшая форма досуга. Смерть как самый неудачный лулз.

  У меня внутри всё леденело на этих главах от понимания, что самый страшный монстр не зомби и не инопланетянин, а неутолимая, ничем не ограниченная детская скука, вооружённая до зубов реальным оружием. И смех, который звучит со страниц, это не весёлый смех, а тот самый нервный, истеричный хохот, когда уже не остаётся никаких других реакций на абсолютный, беспросветный абсурд.

  Смотрю на работе на свою стаю. Двадцать пять маленьких вселенных в которых прямо сейчас бушуют ураганы из незаконченных мыслей, забытых портфелей и внезапного желания срочно поделиться, кто какую птицу видел по дороге в школу.

  Мы бьёмся каждый день. Нет, серьёзно, настоящая битва титанов. С одной стороны я, носитель сакрального знания о том, что точка это не просто клякса, а великий разделитель миров. С другой они, для которых предложение это бесконечный словесный поток, несущийся к горизонту, и зачем его останавливать? Мы сражаемся с безударными гласными, коварными диверсантами, маскирующимися под чужие звуки. Мы строим цепи питания, где волк должен есть зайца, а не наоборот, потому что «но он же злой, он может». Это фундамент цивилизации, детишки. Без точки хаос. Без проверочного слова анархия. Без понимания, кто кого ест в лесу полный коллапс логики.

  И вот Макар. Макар, который вчера ушёл домой, а свой портфель, сумку-вселенную с сокровищами в виде скомканных листов и протухшего яблока, оставил тут, под партой. Он сейчас сидит и смотрит на меня: «А что такого? Вернусь завтра, он же никуда не денется». И ты думаешь: Боже правый. Вот он, краеугольный камень будущего. Макар, который не может отследить перемещение собственного ранца на дистанции в пятьсот метров. Макар, который забыл бы голову, если бы она не была прикручена. Как он, один, без нашей вечной нервной зуделки «соберись-подбери-не забудь», будет управлять хоть чем-то сложнее велосипеда? Куда вам одним, малыши-коротыши? Вы же сгинете в первую же неделю. Вас съедят дикие собаки, вы заблудитесь по дороге за конфетами, а ваша межгалактическая цивилизация развалится, потому что ключ от реактора остался в прошлой паре джинсов.

  Хотя может именно поэтому в конце книги дети и колонизировали Марс?..

  Не вопреки тому, что взрослые исчезли, а потому что гигантская, удушающая, вечно ворчащая прошивка под названием «предыдущее поколение» наконец-то стёрлась вместе со своими парализующими «нельзя», «опасно», «так не принято», «подрасти сначала», «у нас так не делают» и главным «а точка где?»

  Мы, взрослые, мы же не строители. Мы хранители. Хранители статус-кво. Наше главное предназначение, по сути, передать мир ровно в том же виде, в котором получили. Чуть подкрасить, чуть подлатать, но основа нерушима. Мы оберегаем их от падений, а заодно от полётов, учим их правилам, а заодно убиваем самые безумные и, возможно, самые гениальные вопросы. Мы даём им карту, на которой всё уже прорисовано, включая болота, куда ходить не стоит. Мы человеческий аналог системы родительского контроля. Полезно, безопасно и смертельно скучно.

  И вот система отключается. Щелк.

  И остаётся только чистый, абсолютно бардачный детский мозг, который не знает, что «так нельзя». Который видит межконтинентальную баллистическую ракету и думает не о сдерживании и ядерном паритете, а о том, что это, наверное, самая крутая штука в мире. Который смотрит на заброшенный завод и не видит устаревших мощностей, а видит гигантский конструктор. Который забывает портфель, потому что в его голове идёт разработка проекта по строительству города внутри вулкана.

  Их «потому что» всегда сильнее нашего «зачем». Они могут не поставить точку в предложении, но поставят её на карте Марса просто потому, что она там пустая и красная, а это круто. Они создадут новую иерархию, новую этику, новый бред и новый бренд. Он будет ужасен, неэффективен, полон ужасающих ошибок и детских смертей. Но он будет двигаться. Не сохранять, а строить. Не оберегать, а завоевывать. Не бояться «испортить», потому что понятия «идеально» у них еще нет.

  Так что, глядя на Макара и его забытый портфель, я испытываю леденящий ужас за них, беззащитных. Но где-то глубоко, под слоями учительской ответственности, шевелится и другая мысль, от которой становится не по себе. А может, именно мы, со своими точками, правилами и портфелями, которые никогда нельзя забывать, и есть главное препятствие на пути к красным пескам Марса? Может, наше исчезновение не трагедия?

  Книга, оказывается, самое большое в мире зеркало заднего вида. В нём мы, взрослые, видим не своё мудрое отражение, а детский пальчик, тычущий: «А вы-то сами что построили, кроме клетки?». И да, возможно, ответ «мы сохранили порядок!» звучит в этой вселенной примерно так же убедительно, как жалобный писк пойманного хомячка в клетке из титанового сплава. Так что читайте. И крепче держите свой портфель.

  Спасибо, сэнсэй. Это было невыносимо гениально. Я ничего не поняла...

  (Контрольная в пятницу).

  16

  1,1K