Мое пост-имаго
Владимир Торин
0
(0)
Рецензия на книгу
rich_witch14 декабря 2025По протоколу: все ружья выстрелили. Вне протокола: доктор попал точно в цель (в твое сердце, но это к слову. Неважно.)
В серой, влажной каше тумана мечется мальчишка, шлепая по мокрой мостовой.
«Купите газету! Последние новости! Жуткие сплетни!» — кричит он, пока огибает угрюмого констебля и чуть не роняет всю стопку листков в лужу.
А в газетах, как уверяют заголовки, сегодня главное: СТРАШНЫЙ И СТРАННЫЙ КУКОЛЬНИК. Говорят, он в белой маске и алом шарфе бродит ночами и куклы у него такие, что смотрят в душу. И еще пишут про ТАИНСТВЕННОГО ЧЕРНОГО МОТЫЛЬКА, которого, якобы, видели над крышами после… «странного происшествия».
Сам мальчишка в эти сказки не верит. Ему бы горячий пирог. Но город, кажется, верит. Или очень хочет верить. Хоть во что-нибудь поинтереснее тумана.Этот город завёрнут, как в саван, в туман.
И царит в нём безумие, порок и обман.
Город мрачных трущоб, весь изглоданный злом.
По ночам его мгла накрывает крылом,
И в глазницы домов смотрит ночь, словно ворон.
Этот город безукоризненно чёрен.
Только толпы теней, только Темзы свинец,
Этот город страшней, чем оживший мертвец.
И в роскошных дворцах вечный холод и тлен,
И часы мертвецам отбивает Биг-Бен.
Вы не бывали в Лондоне, сэр?
Этот город безукоризненно сер.Вот сразу же, на первой странице книги именно эти строки из первого акта Тодда КиШа пришли в голову. Кажется именно этот гимн мраку Владимир Торин взял за образец. Готовы к прогулке? Берите книгу. Это и есть ваш билет в безукоризненно серый город.
Если в «Птицах» мы давились ледяной пылью, то здесь будем тонуть в промозглом тумане. Весь Тремпл-Толл как большой, тоскливый ребёнок, который готов поверить в любую сказку, лишь бы она была поинтереснее, чем вечная мгла и туман за окном. Но не в ту сказку, где принцы и замки, а в ту, где из тумана материализуется фигура в белой маске и алом шарфе. Куда романтичнее, правда? Газетчики, алхимики дешёвой сенсации, вовсю колдуют над котлом общественного сознания, подбрасывая туда щепотку «страшно», пригоршню «странно» и щедро сдабривая всё это флером тайны.
И это страшное и странное тут как тут.
Словно оно, бренное, стояло за углом и терпеливо ждало, пока мальчишка-газетчик выкрикнет нужный заголовок, и тут же, с деловым видом, материализовалось в гостиной. В виде, разумеется, куклы, купленной в давно заброшенном и закрытом магазичике у странного кукольника. Потому что где же ещё брать кукол, как не в заброшенных магазинах у странных личностей?
Где вы, глупцы, обычно покупаете игрушки? В нормальных лавках? За нормальные деньги? Какой беспросветный быт! Нет, истинный ценитель будущих неврозов знает: артефакт, несущий в дом семя хаоса, должен быть добыт с усилием. Он должен пахнуть пылью, забвением и легендой, которую за пять минут до покупки сочинил продавец. Он должен стоить оправданно дешево для старого хлама, ибо цена плата не за фарфор и кружева, а за билет в сюжет. За премиум-доступ к жути.
И вот Малыш Кобб уже дома на Каштановой улице... Стоит, невинно улыбается. Взрослые ужасаются, а именинник ликует. А Малыш Кобб ждёт, пока эти болваны, наконец, пойдут спать и выключат свет. А потом (о чудо!) начнётся самое интересное.
Ибо разве кукла, настоящая, правильная, купленная по всем законам жанра, должна просто молчать? Фи. Это скучно. Наша с характером и амбициями. И как только дверь в детскую с лёгким щелчком закрывается, она тут же заводит светскую беседу. Не о погоде, разумеется. Это же банально. Она, к примеру, может поинтересоваться тонкостями дерматологии...
Начиная читать Торина я с головой ныряю в эту невероятно густую, как туман за окном, атмосферу. Чистый Бертон, андеграунд и мрачная прелесть. Я полностью расслабляюсь готовясь к мрачноватой, но в итоге всё же сказке. С умным подтекстом, с метафорой, но сказке, где зло условно, а не реальная угроза.
Мозг мой радостно отключает отдел, отвечающий за анализ жестокости. Да, смерти, если к ним идёт сюжет, случатся. Но где-то там, за горизонтом повествования, красиво и отстранённо.
И сказка, чупакабра такая, берёт и обрывается. Плохо, ужасно и вообще.
Второй рассказ, «Моё пост-имаго», конечно, понравился больше. И нет, прошу вас, даже не вздумайте думать, что причина в непрерывно дымящем папиреткой угрюмом хирурге. И да, я готова под присягой заявить, что причина исключительно в изящной философской аллюзии. Глубочайший разбор экзистенциального одиночества в современном мире, что уж там.
А вовсе не потому, что в нём был невероятно мизантропичный, смелый, унылый и чертовски привлекательный доктор Доу. Совпадение, не более. Моё критическое восприятие совершенно не могло быть подкуплено образом хирурга, который смотрит на человечество сверху вниз, как на коллекцию неудачных биологических экспериментов, но при этом у него такие усталые глаза и такие выразительные руки и вообще он... ну... эм... Конечно нет!
Абсолютно нет. Просто второй рассказ был... содержательнее. Вот и всё.
А в конце - кошмар... Убийства зашкаливают не просто по количеству, а по степени... ммм, тщательности проработки. Владимир Торин, одержимый таксидермист, скрупулёзно и с любовью описывает, как прекрасное превращается в отвратительное, а живое в очень и очень мёртвое.
Бертон? Нет, не слышал. Здесь правит бал Клайв Баркер в особенно несдержанный день.
Лично для меня все ружья выстрелили. Не просто выстрелили, а устроили пальбу холостыми, затем перезарядились боевыми, сделали контрольный выстрел в голову, а потом еще и пристрелили заколебавшегося свидетеля. Каждое «странно» из первой части обернулось такой откровенной жутью и ВАУ!, что у меня отвисла челюсть. И я ловила себя на том, что пытаюсь ее подобрать, чтобы тут же снова ее уронить.
Здесь не было скидки на сказку, не было спасительного «условно». Туман превращался в бетон, в котором тонули не абстрактные страхи, а очень конкретные персонажи, которые не хотели, ну никак не могли умереть, но всё же это сделали.
Он весь трясся, но при этом мог думать лишь о том, как не хочет умирать. Ведь он еще столько всего не попробовал, столько всего не узнал, он так мало прожил… Это нечестно! Несправедливо! Почему его кто-то должен есть? Они ведь не в джунглях Кейкута, а в цивилизованном городе, где люди не едят людей… И тут он вспомнил, что он не человек. И заплакал. Горько, жалобно заплакал.
— Я хочу… жить…
Это было восхитительно и непереносимо.
А ещё снова пунктик.
У главного входа в школу толпились ученики и их родители. Некоторые дети традиционно упрашивали мам и пап не отправлять их в «это жуткое место». Кто-то из учеников цеплялся за пожарный гидрант и вопил, кто-то плакал, повиснув на руке у мамы, еще кто-то сучил ногами и прыгал на канализационном люке, пытаясь, видимо, заставить крышку перевернуться, — уж лучше угодить в канализацию, чем в школу. Одна маленькая девочка и вовсе ползала по отцу, как мартышка по дереву, цепляясь за его пальто, — вот она взобралась к нему на плечи, а вот уже переместилась за спину. Отец крутился-вертелся и все пытался поймать юркое создание, но пару раз девочка его чуть не укусила. Наконец ему удалось схватить ее за шкирку. Держа дочь на вытянутой руке, мужчина подбежал к двери школы, зашвырнул девочку в проем и бросился прочь, придерживая на бегу котелок.Снова убеждаюсь, что у Владимира Торина с детства явно была какая-то нездоровая, но очень вдохновляющая травма, связанная со школой. Не просто место учёбы, а настоящий филиал ада с цепляющимися за канализационные люки детьми и отцами, зашвыривающими своё потомство в школьные двери, как подозрительный свёрток. Признаемся, очень близко к истинному положению вещей в первый учебный день. Как действующий учитель подтверждаю))
А еще я долго ломала голову, пытаясь понять, на что похож этот специфический юмор Торина. Но это же чистый, стопроцентный Терри Пратчетт! Особенно в частях с констеблями будто снова перечитывала Ночную стражу. У Торина и Пратчетта юмор совершенно особый, сухой, чёрный и проявляется в самых жутких моментах. Они в своих книгах смотрят на самые сложные вещи (войну, смерть, социальное неравенство) через призму безупречной логики и иронии. Герои - клубок человеческой глупости, но они описывают их с такой теплотой и точностью, что это становится смешно и грустно одновременно.
Моя душа, разумеется, отныне и навеки принадлежит Владимиру Торину. И всем его книгам. Официально. Это чисто платоническое, интеллектуальное обожание, основанное на глубочайшем уважении к его мастерству.
(Что касается доктора Доу… упорно смотрю в потолок, принимая бесстрастный вид …это исключительно литературное предпочтение. Абсолютно. Это случайный, незначительный побочный эффект от чтения. Совершенно. Упустим. И незачем тут упоминать личные симпатии. Они несущественны. Совсем. Каплю...)
Прочитай, если...
... твоя любовь к мрачным сказкам проверена огнем, сталью и хорошим вкусом;
... хочешь, чтобы каждое ружьё из первой главы не просто выстрелило, а устроило канонаду с контрольным выстрелом в голову;
... ищешь умную прозу, где социальная сатира (над жёлтой прессой, обществом) сочетается с экзистенциальными темами.Содержит спойлеры
40 понравилось1,1K