Рецензия на книгу

• 

  AZuron13 декабря 2025 г.

  "впереди была ещё целая война…"

  Я не ожидал от этого романа такого сильного влияния. Всё, что у меня обычно ассоциировалось с советской литературой о войне, было густо полито соусом идеологии и пропаганды. Но в трилогии «Живые и мёртвые» Симонов сумел меня по-настоящему удивить.

  С первых страниц это не шапкозакидательский роман, где «мы всё делаем правильно, а враги просто плохие». Наоборот — с самого начала читателя накрывает чувство полной неопределённости. Где свои? Где фронт? Жива ли семья? Что с дочкой, с женой? Куда идти и кому подчиняться? Нет командиров, нет связи, нет ясных приказов. Хаос и неизвестность — ключевой элемент начала этой войны, и Симонов не пытается его сгладить.

  Боевых сцен в романе на удивление немного, и подаются они почти мимоходом. Главное здесь — не сами столкновения, а ожидание, быт, движение, тишина. День за днём — тишина, которая создаёт тревогу сильнее любого боя. Иногда — короткие стычки, затем откат назад, выход из окружения, снова дороги и леса. Немцы где-то есть, но нет ощущения сплошной лавины, прорвавшейся через границу. Есть лишь разрозненные, оборванные советские части, которые ещё не понимают, что именно происходит со страной.

  Очень сильна тема случайности смерти. Никогда не знаешь, кто останется жить дальше. Между жизнью и смертью — тонкая грань, и многие её не переходят. Первая смерть особенно шокирует: фотокорреспондент — живой, удачливый, любимчик судьбы. Он уезжает и должен добраться до своих, а мы будто обречены погибнуть в окружении. Но происходит обратное: он не проходит дальше, а мы — да. Эта инверсия ломает привычную логику ожиданий.

  Есть сцены, в которые трудно поверить. Мы вырвались из плена, с оружием, почти как полноценное подразделение, идём к своим — и нас расстреливает авангард немецких мотострелков уже после выхода. Кажется невозможным принять, что столько людей погибает буквально задаром. Или другой эпизод: ты стоишь, куришь с товарищем, которого знаешь всего несколько дней, и в следующую секунду прилетает снаряд — ты остаёшься на поверхности земли, а он уходит под неё. Всё происходит без смысла, без объяснений, без пафоса.

  Через весь роман проходит простая и жёсткая философия: делай, что можешь, а остальное пусть решит судьба. При этом Симонов постоянно показывает, что шансы выжить зависят от собранности, умения читать ситуацию, понимать нюансы — когда сказать, когда промолчать, как себя вести. Даже вопрос «что сказать, когда ты вышел к своим?» не абстрактный. От этого напрямую зависит дальнейшая судьба: тыл, НКВД, расстрел, штрафбат или продолжение службы.

  В романе нет деления на хороших и плохих. Есть те, кто выдержал, и те, кто не смог. Но без осуждения. Потому что каждый из них прошёл через то, чего большинству из нас никогда не придётся пережить.

  Финал особенно силён. Они не могут взять безымянную станцию под Москвой. Немцы всё уничтожают, горят цистерны. Кажется — вот она, цель, осталось совсем немного. Но они не могут. Это чувство беспомощности — не при освобождении большого города, а на маленькой, ничем не примечательной станции — оказывается особенно болезненным. И потому правдивым.

  Герой старается принять мысль, которую трудно принять любому человеку:

  «он старался свыкнуться с трудной мыслью, что, как бы много всего ни осталось у них за плечами, впереди была ещё целая война...».

  Именно поэтому роман остаётся актуальным. Он говорит неприятную, но честную правду: в жизни, как и на войне, нет момента, после которого можно выдохнуть и считать, что «главное позади». Сколько бы ты ни прошёл, сколько бы ни пережил, сколько бы ни достиг — впереди всё равно остаётся ещё целая жизнь. И она не обязана быть лёгкой.

  Опыт не освобождает от будущих испытаний. Он лишь доказывает, что ты уже выжил однажды. Симонов не предлагает утешения и не даёт надежду как награду. Он предлагает единственное, что действительно работает: принять реальность без самообмана — и идти дальше.

  Содержит спойлерыОткрыть

  7

  127