Рецензия на книгу

• 

  Eiren3 ноября 2015 г.

  Основополагающее чувство, краеугольный камень всего здания мафии: страх.

  Фред Блейк, или Джованни Манцони – главарь клана нью-йоркской мафии, оберегаемый программой защиты свидетелей от возмездия «пяти семей» Нью-Йорка, "не имел никаких талантов, но умел дать отпор любой форме шантажа, пугать его было все равно что кусать бешеную собаку, царапать обезумевпгую кошку или дразнить разъяренного медведя. Если пахло жареным, он не боялся ни унижения, ни боли, ни даже смерти".
  

  
  Он сделал выбор в пользу законов параллельного мира и приговорил себя и свое потомство к постоянной травле.

  Магги Блейк, она же Ливия Манцони, жена Джованни Манцони "слишком настрадалась от косых взглядов на улице, от перешептываний за спиной, от общей иронии, сопровождавшей любое ее появление в общественном месте, вплоть до самых нелепых слухов, опровергнуть которые было невозможно".
  

  
  Вот что больше всего изумляло Магги: бескорыстные поступки, маленькие акты внимания к ближнему. Она воображала свой квартал свободной зоной, на которой не действовали всеобщие законы равнодушия. С горящими щеками и горячим сердцем, она мечтала о совсем крошечном уголке земли, где царила бы высокая идея единства и гуманных отношений.

  Уоррен Блейк, "его реальная сила заключалась в том, чтобы никогда ничего не добиваться, но давать людям приходить к себе, никогда не играть в заводил, но принимать власть, которую ему доверяли, ничего не просить, но ждать, пока поднесут сами".
  

  
  В свои четырнадцать лет Уоррен отлично усвоил уроку, совершенствованный его предками: «Дайте мне бабки и кольт, и я буду править миром». Все дело во времени и в организации. Играть на дополнение, изобретать сочетания, просто уметь слушать, замечать границы каждого, определять недостатки и оценивать, сколько будет стоить их восполнение.

  Бэль Блейк, "принадлежала к тем, кто идет, легкой походкой, держа нос по ветру, с любопытством встречая все сюрпризы пути, убежденная в том, что горизонт всегда краше тротуара, одно ее существование подтверждало, что правы те, кто считает, что самые прекрасные цветы родятся на кактусах, на болоте либо на куче навоза. Такая чернота породила такое очарование и невинность, и этой грацией и невинностью могло насладиться огромное число людей.
  

  
  Она завидовала всем этим семьям, теперь с полным правом наслаждавшимся счастьем. Если б только ей повезло родиться в семье людей бедных, обиженных жизнью, даже сумасшедших, живущих вне всякой логики, да пусть хоть буйных, вовсе не думающих о том, что такое мир. Судьба распорядилась иначе, она получила в наследство отца, человека, способного прищемить кому надо пальцы дверью и закрыть дверь до конца.

  Малавита, как ружье на театральной сцене, появляется в первом акте и выстреливает в последнем.
  

  
  Одно из многочисленных имен, которые сицилийцы дали мафии. Малавита, дурная жизнь. Мне казалось, это гораздо благозвучней, чем мафия, Добровольное общество, спрут или Коза Ностра. Малавита.
  Пусть мне запретили упоминать мое тайное общество, я все равно имею право назвать свою собаку, как я хочу, и выкрикивать ее имя повсюду. Тоска по прошлому.

  
  Все, что делала семья Манцони, было изящно, можно полюбить или осудить эту семью, но в том, как они могли постоять за себя - предел совершенства.
  И не доводилось раньше задумываться о таланте в совершенно невообразимых, вне отрасли честного труда вещах, таких как: талант снайпера, лезть очертя голову на самых крупных и самых сильных, изобретать новые игры на деньги и ежесекундно предлагать ставки почти на все, когда уже невозможно понять, служит ли дар пороку или порок –дару.
  Книга, как описаный в ней маринованный перец с кучей чеснока, который они любили, полна удивительных "приправ", "ингридиентов", неожиданных "вкусовых" сочетаний и послевкусием в виде изумления и восхищения.

  7

  48