Рецензия на книгу

• 

  Owls_are_cool10 декабря 2025 г.

  Повесть, от которой невозможно отстраниться. Она цепляет за живое, заставляет смотреть в глаза тем, кто пережил блокаду Ленинграда, и задаваться вопросом: что давало им силы жить, любить, идти дальше? И почему мы, живущие в мирное время, иногда падаем духом там, где они поднимались?

  Больше всего меня поразили две линии — Кати и Нины.

  Катя: девочка, которая выбрала любить

  Катя — подросток, но ведёт себя так, как не всякий взрослый смог бы. Её фраза о том, что «когда любишь — идти легче, потому что дома кто-то ждёт» — это целая философия выживания во время блокады.

  Она не мать, она не обязана… но у неё хватает сил, сердца, внутреннего света, чтобы идти, тащить, спасать. Она выбирает быть для Мити тем самым «домом», который ждёт.

  И это потрясает сильнее любых описаний голода.

  Нина: женщина, которая не выдержала

  История Нины — самая болезненная. Она бросает собственного ребёнка. Осуждаю ли я её? Честно — нет. Я просто не смею.

  Кто мы такие, чтобы судить людей, которые умирали на ногах от голода?
  Да, как мать, мне тяжело её понять. Да, сердце сжимается, потому что Митя — брошен, обречён. Но невозможно требовать геройства от обессиленного человека, живущего в аду, где каждый день — борьба за глоток воздуха.

  И вот что особенно больно: у взрослой женщины не хватило сил, а у девочки — хватило.

  Ирония судьбы: отец Мити, Георгий Андреевич.

  Именно он встречает детей, помогает им, приносит продукты, даёт надежду. И именно к нему Катя будет идти внутренне все четыре года — ждать, верить, любить.

  Это красиво… но есть и горечь:
  Он так и не узнаёт, что спасает собственного сына.
  Нина так и не узнаёт, что чужая девчонка проявила больше материнства, чем она сама смогла.

  И вот здесь остаётся чувство незавершённости. Хочется, чтобы правда открылась, чтобы узнали, чтобы восстановилась справедливость. Но война никогда не завершает истории красиво — и в этом, наверное, её страшная правда.

  Сложный для меня момент: взрослая любовь к 17-летней Кате

  Вот это — самая спорная линия.
  Георгию за тридцать, человек, прошедший войну, переживший гибель семьи. И рядом — семнадцатилетняя девочка.

  Любовь ли это?
  С его стороны — возможно, попытка ухватиться за свет, за жизнь после темноты.
  С её стороны — любовь-спасение? благодарность? привязанность к человеку, который дал хлеб и надежду?

  Есть ощущение, что она не до конца понимает природу своих чувств. Она сама говорит: «Я вас полюбила с того дня, как вы дали нам хлеб». Это слова человека, который любит сердцем, измученным войной, а не взрослой женской любовью.

  Для современного читателя это выглядит странно, почти невозможным. Но для того времени, для людей, прошедших через ад, границы возраста стирались — оставались только живые души, тянущиеся друг к другу.

  Итог

  Повесть потрясающе светлая, хотя написана о самых тёмных годах. Добрая — хотя про голод и смерть.

  Она держит в себе огромную энергию любви, взаимопомощи и человеческой стойкости. И она оставляет послевкусие… хорошее, тёплое, но с маленькой щепоткой боли — потому что жизнь редко складывается так, как нам бы хотелось.

  Конечно заставляет думать…
  Меня зацепили слова:
  «Неужели, узнав подлинную цену хлеба, люди снова будут гнаться за роскошью? Неужели, пережив ад блокады, когда-нибудь струсИм и не вступимся за друга? Неужели, научившись жить одной семьёй, мы потом замкнёмся поодиночке в своих квартирках, перестанем говорить «мы»?»

  Этот фрагмент — как укор нам, сегодняшним. Потому что мы действительно забыли. Мы живём в тепле и сытости, но порой не замечаем друг друга, боимся поддержать ближнего, прячемся внутри собственного быта. И становится особенно горько: он напоминает, насколько хрупка память и как легко мы теряем то, что для них было вопросом жизни.

  Содержит спойлерыОткрыть

  15

  206