Рецензия на книгу

• 

  Deuteronomium5 декабря 2025 г.

  В ранней юности человек представляет собой животное, весьма стойкое по отношению к боли

  Две разные — или на первый взгляд несовместимые — сущности переплелись в короткой, как вспышка магния, судьбе Реймона Радиге, начавшейся в 1903 году и трагически оборвавшейся от тифа в 1923-м. Одна — сущность невинного «вундеркинда», златокудрого юноши с лицом херувима, которого Жан Кокто именовал «безумным ребенком». Другая — сущность циничного наблюдателя, обладавшего пугающей, старческой проницательностью и холодной расчетливостью опытного литератора. «Дьявол во плоти» — это его opus magnum, скандальный дебют, увидевший свет, когда автору было всего двадцать, и мгновенно ставший классикой французского психологического романа. Темой этого камерного произведения является безжалостное исследование природы любви, вспыхнувшей на фоне Первой мировой войны, где эрос и танатос сливаются в едином деструктивном танце.

  Канва романа, казалось бы, тривиальна для французской литературы, избалованной историями об адюльтере, однако Радиге переворачивает традиционные схемы с ног на голову. Предметом повествования выступает хроника страсти между безымянным шестнадцатилетним рассказчиком-подростком и Мартой, взрослой девушкой, чей новоиспеченный муж отправляется на фронт. Сюжет развивается в припарижском городке, погруженном в тыловую летаргию. Война здесь присутствует лишь как отдаленный гул, «удачное обстоятельство», подарившее школьникам внеплановые каникулы, а влюбленным — свободу от надзора. В течение 8–15 месяцев (роман охватывает период войны) мы наблюдаем эволюцию их отношений: от первых робких встреч и декорирования квартиры до изнуряющей, собственнической связи, полной взаимных терзаний. Герои играют во взрослых, словно дети, укравшие родительское вино: они живут вместе, ссорятся, мирятся, бросают вызов мещанскому обществу, пока Март не беременеет. Развязка трагична и иронична одновременно: Март умирает родами, в бреду выкрикивая имя любовника, а её муж и родители приписывают эти крики супружеской верности, оставляя рассказчика наедине с его эгоистичным горем и внезапным «спасением» от ответственности.

  Тип конфликта здесь носит глубоко интрапсихический и социокультурный характер. Это не просто столкновение Личности и Общества, но коллизия Инфантилизма и Зрелости, где юношеская безответственность (аморальность) сталкивается с суровыми законами взрослого мира.

  Радиге, будучи «моралистом без морали», вкладывает в роман пугающую идею: война для подростка — это всего лишь «четыре года больших каникул», время, когда рушатся запреты. Автор раскрывает миф о романтической первой любви, показывая её истинную изнанку — эгоизм. Идея книги заключается в демонстрации того, что юность не невинна; напротив, она жестока, категорична и обладает инстинктом разрушения. Радиге доказывает, что искреннее чувство не страхует от причинения боли ближнему, а неумение управлять своими желаниями (тем самым «дьяволом») ведет к катастрофе. Это антиромантическая элегия о том, как эгоизм, маскирующийся под страсть, пожирает всё на своем пути.

  Le Diable au corps, устойчивая французская идиома означает не столько одержимость нечистой силой в религиозном смысле, сколько крайнюю степень непоседливости, буйство энергии, неуемный темперамент, часто с сексуальным подтекстом. Смысл названия двояк. Во-первых, оно указывает на физиологическую бурю пубертата, на «беса», который толкает героев в объятия друг друга вопреки здравому смыслу и социальным нормам. Это метафора жизненной силы, которая в отсутствие должного воспитания и сдерживающих факторов (война) становится разрушительной. Во-вторых, этот «дьявол» — сама юность рассказчика, его внутренняя анархия, которая заставляет его мучить Марту, ревновать, требовать невозможного и, в конечном счете, погубить её, самому оставшись невредимым. Это сила иррационального, дремлющая в плоти и пробуждающаяся раньше разума.

  В книге ощущается эффект «пира во время чумы»: пока где-то в окопах Вердена гибнут люди, герои выбирают мебель и жалуются на скуку. Стиль Радиге, который критики часто называют «новым классицизмом», сух, прозрачен и лишен барочных излишеств, что создает жуткий контраст с кипящими страстями.
  Подтекст передается через циничный самоанализ рассказчика. Он словно наблюдает за собой со стороны, холодно фиксируя свои подлости. Мы видим, как «игра в дом» превращается в капкан. Автор мастерски использует детали быта, чтобы передать клаустрофобию запретной любви: замкнутое пространство комнаты Марты становится метафорой их обреченного мирка, изолированного от реальности войны и долга.

  К достоинствам романа можно отнести его феноменальную психологическую точность и стиль, очищенный от «литературщины» (по завету Кокто, Радиге стремился «написать роман, похожий на простую картофелину»). Однако, как и любой шедевр вундеркинда, книга не лишена недостатков. Главный из них — некоторая сухость, «головной» характер эмоций. Местами юный автор словно красуется своей зрелостью, что придает тексту оттенок высокомерия. Тем не менее, «Дьявол во плоти» — это обязательное чтение для понимания механизмов взросления и той страшной цены, которую приходится платить за переход из мира детских игр в мир взрослых последствий. Автор, сам списавший сюжет со своей биографии, оставил нам совершенное в своей жестокости зеркало юности.

  12

  56