Рецензия на книгу

• 

  Wise_owl28 октября 2015 г.

  Книга из тех, когда забываешь обращать внимание на авторский стиль и переводческие перлы, и с головой проваливаешься в сюжет. Потом, конечно, считаешь себя бездарем, ибо тебе нечего сказать ни о стиле, ни о переводе, но зато ты можешь долго и иногда даже нудно рассуждать о героях, их характерах, их особенностях, почему здесь они вели себя так, а не иначе.
  Что ж, значит будем перемывать косточки!
  Штеффи. Ей всего лишь 12! И в свои 12 она вынуждена стать взрослой, потому что вся жизнь вдруг переворачивается с ног на голову; потому что она должна заботиться о младшей сестре, пусть даже та живет не с ней, но:

  
  Позаботься о Нелли, – сказала мама перед отъездом, – утешай ее, когда ей будет грустно и страшно. Ведь ты уже взрослая.

  Но становится ли она взрослой на самом деле? - Нет, не становится. Ей все еще нравится, когда ее называют взрослой, она все еще не знает, что ей делать и поступает совершенно по-детски, когда от нее требуют по-настоящему взрослых решений. Но в своей растерянности, неуверенности, страхе, зависти, глупых поступках, брезгливости к непривычной еде, подколах над младшей сестрой, неубиваемой надежде, слепой вере в лучшее она кажется такой живой, такой настоящей. В ней так легко узнать каждого из нас в наши 12 лет.
  Интересно, что главной героиней является старшая сестра, а не младшая, как это часто бывает. Старшей всегда тяжелее: за нее не носят чемодан, хотя ей также тяжело; она гораздо больше понимает, острее чувствует, поддержка ей, пожалуй, даже нужнее. Конечно, и маленькой Нелли тоже страшно, тоже больно, но, она еще не до конца понимает весь ужас происходящего, и ей проще приспособиться к новым условиям, проще принять новый мир: в ней куда больше "свободного места", которое можно заполнить чужой страной, чужим языком, чужими обычаями.
  Еще больнее Штеффи из-за различия женщин, их с сестрой приютивших: маленькой, конечно, повезло больше. Хотя, так, наверное, будет правильнее: детство Нелли в глобальном понимании еще не закончилось, ей нужен кто-то, кто бы "вынянчил" ее, подарил ей ту любовь и ласку, которую ей уже не сможет дать родная мать.
  Штеффи можно обвинять в необдуманных поступках, но попробуй поступать обдуманно в 12 лет, когда ты толком не знаешь, как следует себя вести; когда тебе все вокруг кажется враждебным; когда тебя заставляют делать то, от чего раньше тебя ограждали, говоря, что ты не должна марать руки; когда у тебя на руках маленькая сестра, хотя, конечно, не у тебя, но вот же она, рядом, и ты все равно чувствуешь за нее ответственность, ибо родной человечек, единственный на этом чужом острове; когда ты этой самой маленькой сестре завидуешь, ибо сама не можешь адаптироваться. В глубине души ты непротив принять эту новую жизнь, но что-то не дает, будто зацепилось за штанину и не отпускает. И ко всему, сестре повезло куда больше, чем тебе. Все это давит на сформировавшуюся психику подростка куда сильнее, чем на взрослого. Но ей уже хватает сообразительности, чтобы приукрасить настоящее, дабы не расстраивать родителей.
  Может ей следовало бы поделиться своими горестями с кем-то из взрослых, и они смогли бы хоть отчасти облегчить ей жизнь, но ведь это так трудно, рассказать о своих переживаниях. Кажется, что тебя не поймут, посмеются, оттолкнут, и тогда станет еще хуже. Лучше уж молчать.
  Безусловно, еще тяжелее было Штеффи приживаться на новом месте благодаря "заслугам" тети Марты. Черствая, сухая, не проявляющая к девочки ничего отдаленно похожего на участие, сочувствие, сострадание, она делала ее жизнь еще более невыносимой. Прежде всего именно она, а не одноклассники, но обвинять ее в этом как-то не поворачивается язык: слишком большое горе ей пришлось пережить. Однако же, ее нежелание объяснять новой дочери, почему она ведет себя именно так, почему не разрешает чего-то, раздражали неимоверно. Ведь ты же знаешь, как нужно вести себя с ребенком, и тебя никто не заставлял его брать, ты сама так решила.
  А еще было дико, когда девочек так запросто перевели в другую веру, не сказав им ни слова, ни спросив, ни склонив к вере, будто они несмышленые младенцы, будто девочки - собственность этих двух фрекен. Чрезмерная, даже фанатичная религиозность, впрочем, периодически проявляется на протяжение всей книги, не добавляя ей ни капли очарования.
  А еще мне всегда было интересно, откуда берутся такие, пардон, сучки, как Сильвия?! - Избалованная, привыкшая всеми помыкать, готовая перегрызть глотку любому, кто осмелится не ходить перед ней на цыпочках. И все ходят. Боятся ей перечить, знают, что живьем не отпустит. Противно. Но самое противное, когда моя падчерица возвращается из школы и рассказывает истории, напоминающие травлю Штеффи. Какими же все-таки жестокими бывают дети, когда видят чужую слабость!
  Искренне порадовал случай с Люсией, когда каждый смог выразить свой протест, и справедливость хотя бы раз, но восторжествовала. А еще порадовал конец: и продолжение учебы, и начавший таять лед на сердце Штеффи, ну а когда тётя Марта назвала ее "своей девочкой", тут я не выдержала и разрыдалась. Сколько же тяжести на сердце у этой с виду каменной женщины!

  14

  25