Рецензия на книгу

• 

  ulallume2 декабря 2025 г.

  Любовь и книги. Что еще нужно?

  Книга начинается с неспешного описания жизни простого человека из американской глубинки. Быть может, это могла бы быть любая глубинка чего угодно, потому что наблюдательно и точно переданные чувства героя свойственны многим.

  История рассказывает читателю о том, как отнятый от сырой земли, инертной почвы и необходимости рыхлить, возделывать её, сын необразованных и молчаливых фермеров приезжает в город, где вступает в храм учёных — университет.
  Уильям Стоунер будто пробуждается от молчаливого сна, когда находит радость в литературе, культуре и приют — в университете. Как голем, оживлённый огнём поэзии и мечты.

  
  

  По-прежнему улыбаясь шутейно-зловредной улыбкой, он повернулся к Стоунеру.

  — Не думай, что я тебя пощажу, мой друг. Никоим образом. Кто ты такой? Простодушный сын земли, коим себя считаешь? Ничего подобного. Ты тоже у нас из немощных: мечтатель, безумец в мире, который еще безумней тебя, ты наш Дон Кихот, скачущий под голубым небом Среднего Запада, правда, без своего Санчо. Ума у тебя хватает — во всяком случае, ты умней, чем наш общий друг. Но в тебе есть изъян, скрытая немощь. Тебе кажется, здесь у нас есть что-то ценное, что стоит поискать. Большой мир тебя довольно быстро образумил бы. Там у тебя, как и у нашего друга, не было бы шансов; да ты и не стал бы сражаться с миром. Ты дал бы ему разжевать тебя и выплюнуть, а потом лежал бы и недоумевал, из-за чего так получилось. Потому что ты всегда ожидал бы от мира чего-то несбыточного, такого, чем он вовсе не желает становиться. В хлопчатнике живет долгоносик, в фасоли червяк, на кукурузе гусеница. Ты ни мириться не мог бы со всем этим, ни воевать; потому что ты слишком слаб и слишком силен. В большом мире тебе некуда было бы податься.

  
  

  Финч удивленно поднял брови:

  – При чем тут Дэйв Мастерс?

  Стоунер повернул голову к окну, стараясь вспомнить поточнее.

  – Мы сидели втроем, и он сказал… примерно вот что: университет – приют, убежище от внешнего мира для обездоленных, для увечных.

  Успешно отучившись и став преподавателем, сначала неумело, но, затем всё более честно и вдохновенно Уильям Стоунер пытается пробудить любовь к литературе также и в своих студентах.

  День идёт за днём, песчинки времени оставляют тонкие следы на судьбе героя и малозаментые житейские события в его жизни потихоньку превращают для меня эту книгу в триллер и драму — при столкновении со странным и недоброжелательным поведением жены, нападками одарённого, но чудаковатого коллеги, Стоунер как камень инертно и спокойно оказывает непоколебимое сопротивление. Мне становится страшно и больно за него — я с тревогой жду момента, когда переверну страничку и он сломается, рассыпется в прах, став тенью самого себя.
  Вот так, для того, чтобы разбить сердце человека не нужно грома с небес, шторма и бури античных трагедий, достаточно и обыденного конфликта интересов, непонимания коллег и холодности израненой жены. Одна человеческая боль покалеченного сердца цепляется за другую, и вот сын земли медленно сползает в долину горести, но его падение столь монотонное, что почти не заметно. Просто день за днём капелька за капелькой силы жизни утекают из него.

  
  

  Он пытался читать по прихоти, для удовольствия, брался за книги, до которых у него годами не доходили руки. Но ум и воображение не желали идти туда, куда он их направлял; он отвлекался от страницы и все чаще ловил себя на том, что тупо смотрит вперед, в никуда; в иные минуты все, что он знал, казалось, улетучивалось из его головы и вся сила воли оставляла его. Бывало, он ощущал себя каким-то растением, овощем и тосковал по чему угодно, что пронзило бы его, взрезало, вернуло к жизни, пусть даже причиняя боль.

  Он достиг той поры существования, когда перед ним встал и делался все более настоятельным вопрос, до того ошеломляющий в своей простоте, что он не знал, как ему с этим вопросом быть. Имеет ли его жизнь сейчас какой-нибудь значимый смысл? Имела ли в прошлом? Он подозревал, что этот вопрос на том или ином этапе жизни встает перед каждым, но сомневался, что перед многими он встает с такой безличной, надчеловеческой силой. Вопрос нес с собой печаль, но это была общая печаль, мало связанная, думалось ему, с его личностью или судьбой; он даже не был уверен, что поводом к этим мыслям послужили события, сделавшие его жизнь такой, какой она стала. Они возникли, полагал он, из-за приращения лет, их породила плотность событий и обстоятельств, дополненных всем тем, что он понял в произошедшем и что из него вынес.

  Но сезон сменяется за сезоном и бури страстей улегаются, давая отдых. Наступает успокоение и повествование возвращает к неспешному восприятию череды событий. Медленно падает снег, и Ульям познаёт любовь к женщине. Любовь не только к отвлечённым идеям, образам, но и к телу.

  
  Надо полюбить, чтобы узнать что-то о себе.
  – Любовь и книги, – сказала однажды Кэтрин. – Что еще нужно?
  И Стоунер подумал, что ровно так оно и есть, что это одна из истин, которые он теперь узнал.

  Эта книга может оказаться сложной для сочувствия героям, потому что каждый персонаж в нём так или иначе ранен. Одна боль порождает другую, усиливая волны непонимания и вялотекущие конфликты, для своевременного разрешения которых у Ульяма как будто не хвататило внутреннего импульса. Но, к сожалению, такова жизнь, люди не совершенны и не всегда верно действуют в момент происходящего события, а когда время упущено, катятся дальше по инерции.

  Мне трудно принять некоторые поступки Стоунера.
  То, как он неосмотрительно поступал с женой - Эдит, у которой была сложная внутренняя проблема с женственностью.
  Как он отказался от близости своей дочери Грейс, отдав её во власть матери. И уже отчётливо видя, что давление воли Эдит губит Грейс, ничего не сделал.
  Затем пожертвовал своей любовью к Кэтрин, будто бы убив ещё один кусочек себя.
  И всякий раз совершал бегство в литературу, преподавание. В какой-то момент даже прослыв фанатиком. Поэтому меня ничуть не удивило, когда повзрослевшая Грейс тоже стала сбегать, но её область забвения была попроще — алкоголь.

  «И Стоунеру мало-помалу стало ясно, что она сказала правду, что она почти счастлива в своем отчаянии; что она будет и дальше тихо проживать дни, понемножку увеличивая дозы, что год за годом она будет постепенно притуплять свои чувства, чтобы не ощущать небытия, которым стала ее жизнь.»

  Но всё равно, даже вне зависимости от личного восприятия героев, эта книга гораздо больше, чем просто описание витиеватого узелка отношений, она о надеждах, непонимании, ошибках, страсти к жизни и любви.

  Благодаря художественной силе описания ощущения человека в моменте, способности его ёмко и верно передать словами, «Стоунер» — одна из книг, которые могут пробудить человеколюбие. Внимательность и сострадание к обычным маленьким людям, тихо и незаметно проходящим каждый день рядом.

  5

  222