Рецензия на книгу

• 

  litera_s30 ноября 2025 г.

  зверь индустриализации дышит нам в затылок

  1940 − Пулитцеровская премия за роман «Гроздья гнева»
  1962 − Нобелевская премия по литературе «за реалистический и поэтический дар, сочетающийся с мягким юмором и острым социальным видением»

  Я много раз писала, что не люблю американскую литературу.

  Как же я ошибалась.

  Я не люблю плохую американскую литературу.

  
  Мой отец говорил: «Отчаяться каждый может. А вот чтобы совладать с собой, нужно быть человеком».

  Это второй большой роман в этом году, который задел меня за живое. И мне точно не хватит слов, чтобы сейчас полностью высказаться. Возможно, позднее, я вернусь к этой рецензии, чтобы что-то переписать. Но сегодня я буду говорить только о самых ярких впечатлениях.

  Это стопроцентный роуд-муви роман (или фактологически верно будет назвать его роуд-бук?). Вот только в отличии от беззаботных героев Керуака, нужда и страшный зверь индустриализации заставил целые семьи бежать в поисках лучшей жизни с одного конца страны на солнечные берега штата Калифорния. Точнее это им так казалось. Лишенные своих домов, земли и возможности кормить семью, согнанные с родных мест и оторванные от своего прошлого, напуганные неизвестностью и огромными металлическими чудовищами − тракторами, семейство Джоунов, вместе с потоком точно таких же семей, поверив ярким рекламным листовкам, сулящим работу и солидный заработок, отправилось в дорогу.

  
  Тракторы двигались по дорогам и сворачивали в поля − громадные гусеничные тракторы ползли, как насекомые, и они обладали невероятной силой насекомых. Тракторы ползли по полям, уминали гусеницами землю и взрывали большие ее пласты дисками. Дизельные тракторы останавливались, но мотор не переставал фыркать; они трогались с места и поднимали рев, который постепенно переходил в однотонный гул. Тупоносые громадины обволакивались пылью, они шли напрямик из одного конца поля в другой, сквозь изгороди, через дворы, ныряли в овраги, не отклоняясь от своего пути. Там, где они идут, там и есть для них дорога. Им все нипочем − холмы и рытвины, канавы, изгороди, дома.

  Этот отрывок вызвал в памяти другой похожий эпизод. Мне кажется, метод описания некоторых сцен романа «Вегетация» Иванов позаимствовал именно у Стейнбека. Вспомните, как машины идут сквозь лес. Сравните с тракторами на полях. В обоих случаях авторам удалось мастерски передать ужас, заставить читателя трепетать вместе с героями перед этими огромными машинами.

  
  
  Нам уже не начать новую жизнь.

  На всём пути мы будем наблюдать, как прежде большое, крепкое семейное древо начинает разрушаться. Лишившись земли и возможности питать корни, оно стало хиреть и терять один за одним членов семьи: умер дед, ушёл сын, умерла бабушка, сбежал муж Розы Сароны, Том всё-таки ввязался в драку (и на это была веская причина!)… Чем ближе к финалу, тем страшнее. Повествование время от времени прерывали мощные лирические отступления. Я на время забывала о судьбе семьи и отмечала целые главы. Потому что их несомненная актуальность спустя почти сто лет – пугала.

  
  Нет во мне прежней благодати

  Как простой человек держится на плаву? Где черпает силы, когда привычный мир разваливается прямо на глазах? А сцена родов? Неужели у этой семьи нет будущего? Они действительно стараются изо всех сил! Множество вопросов, и ноль ответов. Открытый финал. Символизм кормления грудью. Сцена просто ошеломляет...

  Это моё открытие Стейнбека. И хотя несомненно сильный рассказ «О мышах и людях» впечатлил меня в своё время, эффект от романа «Гроздья гнева» по силе воздействия превзошел все мои ожидания. Я послушала биографию Джона Стейнбека и уже читаю его «Русский дневник» (с предисловием Познера между прочим!).

  Содержит спойлерыОткрыть

  24

  495