Рецензия на книгу

• 

  aruar23 ноября 2025 г.

  В ожидании "Twelve months" – на привале, а не в бою...

  The werewolves let out a full-throated howl, eerie and savage. Meryl screamed, wild and loud, and even Fix let out a tinny battle shriek.
  The noise was deafening, and no one could have heard me anyway as I let out my own battle cry, which I figured was worth a shot. What the hell.
  "I don't believe in faeries!"

  В целом, шансов на то, что после великолепной «Могилы в подарок» серия не пойдёт на спад, было не много. Будучи фан-боем цикла, я боюсь, что непрекращающиеся дифирамбы на протяжении семнадцати книг могли бы повредить моему имиджу объективного исследователя жизни и деяний Гарри Дрездена и творческого наследия Джима Батчера (предположим, что у меня есть такой имидж). Так что в какой-то степени я даже рад, что наконец-то у меня есть повод не хвалить книгу. Хотя, конечно, эта радость со слезами на глазах.

  Дело не в том, что книга плоха – это не так. Просто «Летний рыцарь» – первая книга цикла, о которой уверенно можно говорить, что она хуже предыдущей. Что, впрочем повторюсь, было практически неизбежно. «Могила в подарок» подняла планку серии неожиданно высоко, будучи не только кульминацией событий двух предыдущих романов и введением в новую арку, но и интересным сложным произведением, если рассматривать его отдельно от серии. «Могила в подарок» – если хотите, это первые «Мстители» серии, в то время как «Летний Рыцарь» – что-то вроде «Железного Человека 3» – герой справляется с психологическими последствиями предыдущих событий, аудитория знакомится с новыми правилами игры и расстановкой сил, блондинка на вторых ролях примеряет на себя костюм супергероя. Вроде бы соблюдены все стандарты и не жалко потраченного времени, и понятно, что без этой истории дальнейшее повествование невозможно, но невозможно избавиться от впечатления, что и зрителям, и создателям, и героям хочется поскорее перейти к следующим главам. Правда, в «Железном Человеке» Мандарина и всю историю десяти колец стандартно слили и завели в тупик, а в «Летнем Рыцаре» королевы сидхе, устройство их королевских дворов и их место в политической системе магического сообщества показаны, наоборот, очень подробно и с прицелом на будущее. Но это, как раз, потому что стандарты разные.

  В «Летнем рыцаре» действительно происходит возвращение к стандартам и использованию заштампованных приёмов. Так же как в «Грозе из преисподней» Гарри ведёт несколько разных дел, оказывающихся в результате элементами одной изолированной истории, в которую его просто ткнули с разных сторон. Так же, как в «Луна светит безумцам» действие строится на том, что сначала Дрезден выслушивает от Боба ознакомительную лекцию, а потом закрепляет пройденный материал, проводя практические работы. И так же, как в первых двух книгах, сами истории оказываются до крайности примитивными, с интригой, держащейся только на том, что ни читатели, ни сам Дрезден, не знают правил игры, а автор, к тому же, ведёт себя как судьи НБА и не стесняется ради сохранения напряжения в матче подмухлёвывать. Зато в ходе этой истории, как и в предыдущих частях, выстраивается динамика отношений между героями, вводятся новые персонажи, высеиваются семена новых деталей мира и прорастают те, что были посажены ранее.

  
  The rain of toads meant something serious was going on, magically speaking. The White Council was coming to town tonight to discuss the war. I had a client to meet, and the vampires had evidently upped the stakes (no pun intended), striking at me more openly than they had dared to before.
  I flipped on the windshield wipers. Amphibian blood left scarlet streaks on the cracked glass.
  "Good Lord", Billy breathed.
  "Yeh," I said. "It never rains - it pours."

  Такими проросшими семенами здесь оказываются собственно феи и Белый Совет. Начиная с первых книг, читателя пугали Белым Советом – этим управляющим органом сообщества человеческих магов, устанавливающим для них законы поведения и имеющим в своем распоряжении силовые структуры, способные не только проследить за исполнением этих законов, но и покарать нарушителей. Сейчас нас, наконец-то, знакомят с Советом, попутно возвращая в историю неистово ненавидящего Дрездена Стража Моргана и вводя новых персонажей про запас – на будущее. Вместе с Белым Советом в цикле появляется и необходимый элемент всех масштабных фэнтезийных серий – политические интриги, появляется – и уже никогда не исчезнет. Впрочем, настоящая политика начнётся потом, пока нам просто показали, как это выглядит, обозначили связи между самыми влиятельными волшебниками и то, как их интересы влияют на отношение каждого из них к Дрездену. По-настоящему всё это заиграет потом, сейчас Белый Совет быстренько выходит на сцену, кланяется в зал и возвращаются за кулисы. А к публике, играть постановку «Сна в летнюю ночь», выталкивают наряженного в костюм Питера Пэна Гарри.

  Мир сидхе в «Летнем рыцаре» – это очередной виток усложнения вселенной, где существует Дрезден. Да, сами феи встречались и до этого. Небывальщина была достаточно подробно описана в «Могиле в подарок», там же впервые появилась и упоминавшаяся в первых двух книгах «злая фея-крёстная», а безобидный пикси Тут-Тут впервые признавался в своей любви к пицце ещё в «Грозе из Преисподней». Но в «Летнем рыцаре» представители мира фей внезапно становятся чем-то большим, чем просто отдельные магические существа. Внезапно в феях начинает проступать манифестация каких-то высших, чуть ли не изначальных сил – хотел написать «то ли изначальных, то ли трансцендентных», но вспомнил, что нет, действительно трансцендентное, простите меня за это слово в этом контексте, в досье Дрездена появится позже. Тройственная сущность королев сидхе, дуализм их дворов и тот единый баланс, который они создают и внутри которого существуют – это уже не просто россыпь отсылок к случайным персонажам разных религий, Батчер примеривается к тому, как уместить в развлекательную фантастику то архетипическое, что в основе всех этих религий лежит. Получается пока неважно, но – я вдруг понял – именно эти попытки осмыслить и описать непостижимое делают для меня эту серию уникальной и ни на что не похожей. Кто сказал, что космология с философией не могут быть остросюжетными?

  
  "Uh, okay. I'm pretty sure lurking in a dark alley to mug me with your apology isn't the usual way to go about saying you're sorry. But I didn't read that Mars-Venus book, so who knows."

  Впрочем, в этом романе Батчер делает и другие новые вещи – попроще, и, на мой взгляд, менее интересные. По-моему, именно в «Летнем рыцаре» начинают появляться такие в дальнейшем канонические черты Дрездена, как интерес к поп-культуре и склонность хохмить. Нет, Гарри и раньше любил шутить, но делал это уместно (пусть принято считать, что не всегда удачно) и, в общем-то, остроумно и не в ущерб глубине характера. В «Летнем рыцаре» возникает ощущение, что Батчер ищет возможности свести к гэгу не только каждый диалог, но и любой сколько-нибудь продолжительный сегмент внутреннего монолога своего героя. И меня огорчает даже не то, что это не всегда получается хорошо, а то, что, кажется, будто это делается в ущерб истории, на угоду – на потеху – публике. Сюда же относятся и плакаты «Звёздных Войн» и цитаты из мультиков. Из одержимого магией и потому асоциального нёрда, с этой поры Дрезден превращается в депрессивного – и потому асоциального – гика. Так легче гэги генерировать.

  
  "I have a plan."
  She limped after me. "Better than the looney Tune one, I hope."
  I grunted in reply. No need to agree with her.
  We both realized that if this plan wasn't better than the last one, then, as Porky Pig would say, That's all, folks

  .

  С другой стороны, в «Летнем рыцаре» в поведении Дрездена происходят и более удачные сдвиги. Миллион раз первых трёх книгах мы слышали что-то вроде «It would be a smart thing to do», в ситуациях, когда любому было бы понятно, что этот «right thing» – не вариант. Будучи заглавным персонажем героической книжки, ты не можешь с лёгким сердцем бросить в лапы вампиров возлюбленную, оставить умирать друга или позволить Мёрфи самой разбираться со своей работой. Его сомнения в таких ситуациях звучали немного фальшиво, как и постоянные переживания о собственной испорченности. В «Летнем рыцаре» Батчер, наконец-то, стал попадать в ноты: Гарри сомневается там, где он должен сомневаться, а зверя и исчадие ада в нём видят те, у кого есть причина их в нём искать. А ещё депрессия и тоска по Сьюзан положительно сказались на либидо Дрездена: несмотря на то что, как обычно, все женщины в книге дают сто очков форы любой топ-звезде «Only Fans», сам Гарри перестал напоминать случайно попавшего на фестиваль тортов диабетика.

  
  "They tell stories about you, Mister Dresden."
  "It's all a lie".
  Her teeth gleamed. "Not all of them are bad."
  "Mostly good or mostly bad?"
  "Depends on who's talking. The Sidhe crowd thinks you're an interesting mortal pet of Mab's. The vampire wannabe crowd thinks you're some kind of psychotic vigilante with a penchant for vengeance and mayhem. Sort of a one-man Spanish Inquisition. Most of the magical crowd thinks you're distant, dangerous, but smart and honorable. Crooks think you're a hit man for the outfit, or maybe one of the families back East. Straights think you're a fraud trying to bilk people out of their hard-won cash, except for Larry Fowler, who probably wants you on the show again."

  Но самое главное изменение происходит с Мёрфи и её ролью в истории сверхъестественного Чикаго и его окрестностей. В первых двух книгах она упрямо шла наперекор жанру серии и писала свою историю: историю сверхподготовленного и сверхкомпетентного идейного копа, главы отдела Специальных Расследований, считающим магию, если не трюком, то просто дополнительной разновидностью оружия, делающей преступников, им владеющих, чуть менее предсказуемыми. В третье книге, она, наконец, столкнулась с миром магического нос к носу и оказалось, что это – отдельный мир, обитателям которого ей, оставаясь в привычной для себя роли, нечего противопоставить, потому что ни её полицейский жетон, ни законы, которые она защищает и олицетворяет для них ничего не значат. В четвёртой книге она перестаёт бороться с преступлениями – теперь она борется со злом. Именно в этот момент человечество обрело своего чемпиона в игре, до сих пор считавшейся забавой исключительно паранормальных сил. А Гарри – наверное, самого верного своего друга и союзника.

  «Летний рыцарь» – первый роман серии, где, хоть формально масштабы событий и возрастают, сама история проседает. Только что закончилась большая глава – с событиями локальными, с точки зрения магического сообщества, но тем не менее поставившими его на грань глобальной войны. Все замерли: собирают силы, расставляют фигуры, ждут, когда подтянутся прочие и проклинают заварившего эту кашу Дрездена. Ждут. И брошенный в центр игрового поля Гарри – это ещё не первый ход ни одной из сторон. Это жребий. Все ждут, что выпадет. Подождём и мы.

  20

  461