Рецензия на книгу

• 

  svetlayamartha22 ноября 2025 г.

  Не твое прошлое

  Ты смотришь записи с Вудстока и испытываешь приступ жгучей зависти: это ты, ты должен был валяться там на траве и балдеть под Джо Кокера. Это ты должен был в 61-м сжимать в руке заветный оранжевый номер Юности со Звездным билетом на пляже Таллинна, а вечерами зачитывать в кафе полюбившиеся сцены из него.

  Звездный билет – книга-событие. Повезло тем, кто застал ее выход и был достаточно молодым, чтобы проникнуться историей, впитать ее, и достаточно взрослым, чтобы понять, что и как в ней происходит. Мы можем наблюдать лишь печатный снимок того фейерверка, произошедшего летом 1961 года, и завидовать, завидовать.

  ЗБ – книга, контекст которой больше нее самой. История четырех московских мажоров всего лишь ядрышко, сердцевина всего того, что происходит вокруг, но остается все время на периферии зрения.

  "Билет" забит контекстом под завязку. Вот над героями пролетает Спутник, для взрослого Виктора это чудо человеческой мысли, а для ребят – всего лишь данность мира, в котором они родились.
  Вот Димка и Галя спят на ночном берегу, а вот

  
  "19 лет назад, за два года до их рождения, в нескольких милях отсюда, в море, самолетами «Ю-88» был атакован и потоплен маленький пароход, несущий флаг красного креста. Шлюпки были расстреляны из пулеметов".

  Димке и компании по 17 лет. Это дети, рожденные после войны, заласканные своими выжившими и в полной мере осознающими ценность жизни родителями. Про войну в книге не так уж много написано, кроме таких небольших вставок. В них нет надрыва и подвига, лишь констатация случившегося. Однако, если посчитать, то понятно, что даже Виктор был уже в достаточно сознательном возрасте, когда началась война.
  И вот все сдувают с новых послевоенных детей пылинки, вкладывают им в рот и в головы все самое лучшее, что могут дать родители и их положение. И дети вырастают сытыми, умными и принимающими все блага как должное. Знакомо всё звучит, да? Неблагодарное поколение! Хотят веселиться, а работать не хотят, моральных ценностей не имеют, как и авторитетов.
  И поэтому детки начинают бунтовать и отправляются на приобретение собственного опыта. Всем приходится преодолеть этот порог взросления через невзгоды или бунт и столкновение с реальностью. И вернуться домой другим, более зрелым, чуть поумневшим, хотя бы немножко.

  Теперь про язык книги, который меня так поразил. С первого раза я даже не поняла, что же такого делал Аксенов с текстом, и вот сейчас всмотрелась повнимательнее.
  Во-первых, кинематографические ракурсы. Ты как будто сидишь на стреле с камерой и в один момент смотришь прямо в глаза персонажу, потом камера резко взмывает в небо и ты видишь всю сцену целиком. Ты слышишь слова автора и вдруг в следующем предложении ты оказываешься уже в голове персонажа:

  
  "Димке казалось, что он стал маленьким, как червяк, и что он лежит у подножия травяного леса. Забавно, что трава кажется нам, червякам, настоящим лесом".

  Или вот знаменитый актер говорит вслух:
  – Я сам был в таких переделках и поэтому вам сочувствую.
  И тут же мы уже у него в голове:
  «Ужасно ему сочувствую», – проговорил он в уме.

  «Сложный человек», – сказал он себе о себе.

  Во-вторых,

  
  "Главное – психический автоматизм, всегда говорит он. Телеграфный язык современной прозы. Сделаю настоящую модернягу"

  – думает Алик, бешено стуча по клавишам печатной машинки на пляже. И тут же Аксенов это самое и делает с текстом.

  ЗБ – роман-бытовая утопия, немного идеальный мир, даже чуть-чуть ретрофутуризм. Роман взросления, роман-воспоминание: ты глядишь на этих детей, узнаешь в них себя, дурацкого самонадеянного наглого щегла. И мне нечего было бы сказать своей 17-летней версии, разве что с кряхтением попробовать поучить жизни.

  Содержит спойлерыОткрыть

  8

  54